Прости себе меня

Он буквально лез на стены от необходимости в ней. Рядом с ней. В ней.

Даниэла больше не пыталась с ним заговорить. Ни просьб, ни требований, ни вопросов больше не было. Привычная гнетущая тишина. Девушка пялилась в своё окно до тех пор, пока он не остановил машину напротив ворот её дома.

Егор исподлобья следил за тем, как Ксенакис торопливо наматывает на пальцы ремешок от своего рюкзачка и, неосторожно дёрнув за дверную рукоять, выскакивает из его авто.

— До завтра, — не сдержался и подлил ещё немного масла.

Хотел протянуть руку и, обхватив её запястье, потянуть обратно.

— Пошёл ты, — одарила его искренним пожеланием. Даже не оглянулась. Прижав к груди свой рюкзак, скользнула мимо. Прижала пальчик к сканеру и, дождавшись сигнала, скрылась за дверью. У них новые замки?

Егор тихо усмехнулся. Переварил её рекомендацию, и действительно пошёл...

Загнал свой седан во двор и, вновь оставшись наедине с собой, спустился на цокольный этаж. Два с половиной часа выбивал всю дурь из боксёрской груши и из самого себя.

Разгонял в башке мысли, освобождая место для новых. Она привыкнет. Сдастся. А потом поутихнет, и дёргаться больше не станет. Примет. Смирение придёт само собой. Она даже этого не заметит.

Просто нужно продолжать давить. Она и так слабая. Хочет казаться сильной и даже противостоять, но он видит её насквозь. Всегда видел. Лицемерная сука.

Как тебе, Муха? М? Нравится, когда тебя загоняют в угол? Нравится чувство беспомощности?

Он не хотел, чтобы всё заходило так далеко.

Это вышло само собой. И... контролировать это уже не получалось. Пелена перед глазами и похоть. Отчаянно-сильная. Разьедающая. Прожигающая. Остаётся лишь серый пепел, оседающий на дне его лёгких. И он буквально давится им. Почти блюёт, но не может отказаться от неё. От её тихих стонов и рваного дыхания. От острых ноготков, что впивались в его кожу, оставляя на ней полумесяцы. Он любовался ими.

Эта ночь была какой-то пыткой. Изощрённой и невыносимая. Он слонялся по пустому дому в отчаянной попытке избавиться от мыслей о том, какое он дерьмо.

Отмахивался от них, уговаривая сам себя. Внушая себе, что всё делает правильно. Она заслужила это...

А он? Он что? Наказывает её? Карает за то, что когда-то сделала вид, что ничего не поняла? Что ничего не видела? Сука. Уже тогда она была трусливой сукой. Интересно, она вспоминает сейчас о том случае?

Только вот в последнее время мысли о том, что он ошибся, долбили по темечку всё сильнее.