Прости себе меня

Крепко стискивал её челюсть, давая понять, что не позволит ей укусить себя. Пусть даже не думает.

Въедался в неё, осознавая, что этого катастрофически мало. Чувствовал, что Дани боится пошевелиться. Как же она его ненавидела. Это первобытное чувство заставляло нутро вибрировать. В то время как снаружи она не смела сдвинуться с места.

Пусть это закончится. Пожалуйста.

— Стой смирно, — его голос гвоздями приколачивал её к этому дереву. Холодно. Так холодно...

Девушка снова всхлипнула и зажмурилась, в то время как его рука сдвинула вбок её трусики, а грубые пальцы прошлись по гладким складочкам.

— Вот так, — слегка сжимая набухший бугорок пальцами, и снова вырисовывая вокруг него круги её личного ада, — воот, я же говорю: расслабься... вот так.

Мазнул губами по её щеке. Языком провёл влажную дорожку от губ вдоль линии подбородка. Смещаясь на шею и продолжая заигрывать с пульсирующей горошинкой.

Напряжение в паху усиливалось до критической точки. Всасывал её язык, готовый чокнуться от нетерпения оказаться в ней, наконец. Глубоко внутри. Горячо. Грубыми толчками насаживая на себя. Воя от подступающего оргазма.

Хватит!

Подхватил лёгкую ношу, заставляя обхватить свою талию ногами и понёс обратно к автомобилю. Преодолев смешное сопротивление, поставил девушку на ноги и снова привычно развернул её к себе спиной.

— Егор, остановись! — хрипло произнесла, всё ещё пытаясь развернуться обратно.

— Не дёргайся, я сказал! — пригвоздил девушку к месту, прижимая её грудью к всё ещё теплому металлу.

Едва не тронулся умом, когда, вновь задрав платье, потянул за трусики, стягивая хрупкую ткань по стройным ножкам. А когда Дани ещё раз взбрыкнула, Егор стянул с её плеч кожаную куртку, скручивая ту у девушки за спиной. Парализуя её и сковывая руки.

— Тебе придётся пожалеть обо всём, Егор! — произнесла осипшим голосом. Зарыдала в голос, когда почувствовала там уже не его пальцы.