Проклятые

Так же меня интересует финансовая сторона дела.

— На каком основании? — задыхаясь от негодования, прошипел Херт.

— Я объясню. Я представляю интересы Куртни Мэтчисон, матери этой девушки. И она хочет знать, как и на что потрачены ее деньги, а так же ее интересует, что ты сделал за месяц работы.

Кэрол хотела было возразить, что это ее личные деньги, а не Куртни, которые она насобирала за пять лет, но строгий взгляд Джека Рэндэла заставил ее промолчать.

— Джек, ты же знаешь, дело это сложное, за один день ничего не решишь, — завилял хвостом Херт.

— Конечно, Скотт, — примирительно согласился Рэндэл. — Я объясню это своей клиентке.

Херт расслабился, и по лицу его растеклась улыбка облегчения.

— Да, кстати, как поживает Феликс Бон?

— Феликс Бон? — Херт нахмурился, тщетно пытаясь вспомнить это имя. — А кто это?

Кэрол ахнула, а Джек Рэндэл лениво улыбнулся, как кот, сцапавший мышку.

— Это начальник тюрьмы, в которой содержится Мэттью Ландж, твой подзащитный.

Лицо Херта пошло бардовыми пятнами, когда он понял, что угодил в ловушку этого хитрого мерзавца, который с такой легкостью его проколол!

Рэндэл повернулся к девушке.

— Я навел справки. Ваш адвокат палец о палец не ударил за все это время. Он даже не звонил в тюрьму, не говоря уже о том, чтобы съездить туда и взглянуть на дело Мэттью Ланджа.

Кэрол нечего было сказать на это, она лишь опустила голову, чувствуя себя облапошенной дурочкой.

— Скотти-Скотти! — вздохнул Джек Рэндэл. — Теперь я понимаю, почему ты сидишь в этой конуре, в таком гадюшнике!

Он брезгливо передернул плечами, поморщившись.

— Обманывая клиентов, карьеру не сделаешь! Из-за таких, как ты, подрывается доверие к нашему брату. Нехорошо.

— Хватит морали мне читать, щенок! Нечего меня учить, я был адвокатом, когда ты еще в пеленки ссался!

— Тем более, мог бы и поучиться кое-чему. Чего добился ты за всю свою долгую жизнь, а чего — я.

— А она мне еще ничего не платила, ни цента! — гнусно засмеялся Херт. — Попробуй, докажи обратное.