Проклятые

Ее тело ее не слушалось, не подчинялось. Это был очень страшный сон. Кэрол с нетерпением ждала, когда она проснется и снова сможет двигаться. Она рассказывала Эмми об этом ужасном сне, но та лишь отмахивалась и смеялась.

— Да ну тебя! Вечно тебе всякая ерунда снится!

Но сны повторялись все чаще. Вместе со странным белым небом перед ней стали появляться чьи-то чужие лица. Поначалу она их пугалась, но лица не делали ей ничего плохого, улыбались и что-то говорили, но она по-прежнему не понимала слов.

В голове ее все перемешалось.

А потом настал страшный момент, когда она вдруг поняла, что белый потолок и эти люди — не сон. Это происходит с ней на самом деле. Вспомнила, что Эмми больше нет. И Мадлен, и Розы, и Мэг Блейз. И Мэтта.

И она лежала, смотрела в белый потолок и чувствовала, как по щекам на подушку сбегают горячие слезы. Ее сны оказались реальностью, а жизнь с Эмми в хижинке и все те, кого она любила — сном. Или забвением. Только она не хотела оставаться здесь, в этой реальности, в своих самых страшных кошмарах, она хотела назад, в забвение… туда, где она была так счастлива. К тем, кто был ей так нужен.

А за ней наблюдала какая-то женщина, гладила по руке, что-то говорила, спрашивала. Кэрол смотрела на нее, не понимая, о чем она говорит. На какое-то мгновение Кэрол узнала ее. Она хотела улыбнуться и назвать ее по имени, но вдруг с ужасом осознала, что не может этого сделать. Она не могла не только двигаться, но и разговаривать. И не понимала, что говорит ей Куртни.

Куртни гладила ее по лицу и что-то говорила, видимо пытаясь успокоить и что-то объяснить перепуганной девушке.

Кэрол не всегда узнавала Куртни и Рэя, которые по очереди находились рядом с ней, а когда узнавала, то не сразу. Она ничего не могла запомнить, ее память ничего не могла зацепить, а то, что в ней хранилось, выдавала с неохотой и трудом.