Наследник для бывшего

Это так хорошо и правильно, что я задыхаюсь от потребности сказать о своих чувствах.

Слова рвутся. Прикусываю губы, но это не помогает.

– Я люблю тебя, Гордеева. Так, что сдохнуть хочется, когда ты не рядом…

Голова начинает звенеть от подскочившего давления, и я, уже почти не отдавая себе отчета в действиях, перехватываю Асино лицо ладонями и целую.

Мягкие губки тают на моих губах вместе со снежными хлопьями.

– Мак…

Я ощущаю ее пальчики у себя на затылке. Они не отталкивают… Притягивают, зарываются глубже.

– Гав! Гав! – раздаётся неожиданное за нашими спинами.

И следом Ася падает в мои объятия, буквально повисая на руках.

– Что это было? – хлопая глазами, рвано дышит и также, как и я, вертит головой в разные стороны.

– Бани, Бани, непослушный мальчик! – несётся запыхавшееся из-за угла. – Ну что вы стоите, – а это с претензией, видимо, уже нам. – Ловите его! На дорогу выбежит.

– Не понял, – приходя в себя от романтического анабиоза, смотрю на Асю. – Бани, это что?

– Вон он! – вскрикивает Гордеева вместо ответа.

Я смотрю в ту сторону, куда она указывает и вижу уже знакомого мне старого пуделя.

– Постой здесь, – целую Асю в нос и срываюсь в сторону облезлого кайфоломщика.

На ходу отключаю музыку. Нужно запомнить, что Гордеевой манёвр понравился и повторить уже без Бани и сауны.

Добежав до машины, понимаю, что зря спешил. Пудель зацепился поводком за ограждение от автомобилей и убежать дальше уже никуда не сможет."

"– Ну, брат, ты – говнюк, – качая головой, осторожно освобождаю его шлейку из плена.

Пёс поскуливая, заглядывает мне в глаза и виляет хвостом.

Ну дурень же ты, выросший на овсяной каше.

Посмеиваюсь сам с себя за то, что разговариваю с животным, но признаю, что ситуация с псом произошла мне на руку.

Не пришлось скатываться в тяжёлые чувственные объяснения и решения.

Сегодня ещё не время. Нас прервали на идеальном моменте «легкого романтического голода».

– Ах, спасибо вам, – ко мне подлетают старушка в небрежно повязанном на голову платке и Ася.

– Я же вам сразу сказала, – поглаживает плечо женщины Гордеева, – что Макс успеет до дороги перехватить. А вы бежали.

– Бани! – старушка подхватывает псину, прижимает к себе и целует в морду. – Испугал маму. Плохой мальчик!

Ася накидывает на голову капюшон и натягивает на руки рукава.

– Замёрзла, – я ее беру руки в свои, дыша на них горячим воздухом.