Продавец крови (СИ)

Когда он убрал руки, на столешнице остались красные отпечатки. Кажется, начинает трясти. С Аленой он встречался только ночью… Что-то быстро.

— Сколько тебе нужно в день?

— Три-четыре раза.

Как Феликсу. Но у того полный склад, а достать столько Андрею, с которым никто не хочет сотрудничать из-за запрета Эмиля, кроме отщепенок вроде Алены, практически нереально. А без крови он теряет контроль.

Эмиль совсем идиот?

Андрей вдруг повернулся ко мне и открыл глаза. Зрачки полностью заполнили радужку и казались черными.

Мне ни черта не понравилось, как он на меня смотрит.

— Пей, давай!

— Зря ты пришла… Я пытаюсь бросить, а ты принесла еще. Разве друзья так поступают?

Я хотела помочь, но теперь глупо оправдываться. Черт возьми, он прав. Андрей будет срываться снова и снова. Рано или поздно попросит меня проколоть вену, хотя знает, что я никогда не сделаю этого добровольно.

Не корми собой вампира — это всегда плохо кончается.

И стоило вообще начинать, чтобы потом так мучиться? Я разозлилась, маскируя злостью угрызения совести — это ведь из-за меня он сорвался.

Андрей взял стакан, но пока не пил. Я ощутила непреодолимое желание силой вылить кровь в раковину. Только бороться с вампиром в охоте — плохая идея. Борьба пробуждает инстинкты.

Не нужно было приносить кровь. Могла бы догадаться, что он не в силах сказать «нет».

— Прости.

— Может, уберешь пистолет? — недружелюбно спросил он. — Я не нападу.

Я должна поверить на слово?

— Прости, — повторила я.

— Пожалуйста, выйди в коридор, — вдруг попросил он таким голосом, будто его тошнит. Трясущейся рукой он вцепился себе в волосы, взгляд слепо пошарил по комнате, не нашел за что зацепиться, и уставился в пространство. — Да выйди ты!

Я отшатнулась, испуганная рычащим голосом. Сейчас начнет ползать по полу и выкашливать внутренности — я видела это с Эмилем.

Надо сваливать. Но почему-то я стояла и смотрела. Так бывает: чем страшнее зрелище, тем труднее отвести взгляд.

— Кармен! — рявкнул он, и я не выдержала — выбежала из кухни и обреченно оперлась на стену. Меня не держали ноги.

Дверь была прямо перед глазами — можно уйти… Я вытерла нос и только сейчас заметила, что рука ходит ходуном.

Я сунула пистолет обратно в кобуру. За стенкой хрипел мой друг Андрей и, кажется, полз к выходу — я слышала глухие шлепки ладоней по полу. Стон, переходящий в вой, резанул мне по нервам. Голод — это больно.