Продавец крови (СИ)

 — Но меня к ним не влечет. Мой отец был человеком, Яна. Я полукровка.

Я вздрогнула от неожиданности и так резко вдохнула, будто вынырнула из-под воды. Лицо, там, где Эмиль его касался, покрылось неприятными мурашками.

— И я жалею, что не уговорил тебя по-хорошему. Ты мне не прощаешь тот укус, — взгляд снова стал мутным. — Они мне сказали, что ты у них, что я зверь. Я думал, тебя убили.

Мне хотелось откровенности, но не такой. В исполнении Эмиля она похожа на исповедь безумца.

Я по очереди рассматривала сумасшедшие зрачки, не чувствуя, как он прижимает меня к двери, словно утратила тело.

— Мне каждый раз снится, как ты кричишь. Это позорное клеймо на мне навсегда. А ты меня поддержала в безнадежном бою. Мой брат сдался, Яна! На что еще он годится, кроме щита?

Я была права: он тоже мысленно мне отвечает, а теперь — вслух. Ладони сами легли поверх его рук.

Не молчи, продолжай.

— Думаешь, я не знаю, что моя жизнь по тебе бьет? Я еще зимой понял, за меня будут мстить тебе.

Эмиль спустил руки ниже — на шею, провел до самой ключицы, пока я стояла, оглушенная.

— Я люблю тебя. Мне без тебя плохо.

— Мне тоже, — призналась я. — Я постоянно о тебе думаю. Даже если тебя нет рядом, в мыслях ты всегда со мной.

Он обнял меня одной рукой, и я прильнула, чувствуя тепло через ткань. Мне нравилось упругое тело под щекой и его тяжелая рука, расслабленная на плечах. Эти ощущения заполняли сосущую пустоту, утоляя тоску хотя бы на время.

Все же это мой Эмиль, каким бы он ни был. Я знала его до мельчайших деталей, знала лучше, чем себя.

Если эта ночь станет последней, пусть. Когда идешь до конца, финал один — ты побеждаешь или проигрываешь. Но Вацлав зря думает, что убьет Эмиля и даром займет его место. Я буду преследовать его, пока кто-то из нас не погибнет, чего бы мне это ни стоило."

"Эмиль отстранил меня и снова прижал к двери. Я рассматривала глаза, жестковатые и пустые, полуоткрытые губы, словно он еще не все сказал.

Я обхватила его щеки ладонями, чувствуя покалывание щетины. Провела по глазам, лбу, носу, его открытым влажным губам. Мне нравилось то, о чем всегда забывают — что он живой, что он еще здесь. И все.