Продавец крови (СИ)

Я понятия не имела, может ли у вампира в эффекте развиться воспаление, но похоже это оно и было. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Вполне.

— Много дать не могу, — я вздохнула и полезла в бардачок. — Мне вчера очень плохо было.

— Эмиля видела? — он внимательно смотрел в глаза.

— Нет.

Теперь придется следить за языком, чтобы не получилось, как в дурацком анекдоте про соседа и кровать.

— Можешь сделать при мне? — Андрей с нездоровым интересом следил, как я вынимаю иглу. — Я не нападу.

Я вздохнула: мне-то что? Я же не стриптиз показываю.

Я устроилась поудобнее, закатала рукав и заранее поставила на колени одноразовый бумажный стакан. Рука, конечно, опять левая. Почти ювелирная работа — придется попасть иглой в тот же прокол, чтобы Эмиль не заметил. А почует кровь, скажу, поцарапалась. Промахнулась разве что на пару миллиметров. Вряд ли Эмиль начнет измерять меня линейкой. Главное, не перестараться, чтобы не появились признаки кровопотери.

Я едва успела подставить стакан под струйку. Это надолго.

— Что планируешь делать? — Андрей смотрел на руку.

— Пока не знаю.

И я действительно не знаю, мать его так.

— Если будешь с Эмилем, тебя убьют. Держись от него подальше.

— Не убьют, — упрямо покачала я головой. — Я всегда выкручиваюсь, ты же знаешь.

— Значит, меня убьют.

— Разобью тебе сердце? — фыркнула я, несмотря на серьезный голос и спохватилась. — Ты что-то конкретное имеешь в виду?

— Как сказать, — задумчиво пробормотал он, аккуратно придерживая запястье, когда струйка опасно окатила стенку стакана, чуть не плеснув мимо.

— О чем ты? — я напряглась.

— Боюсь, они тебя сожрут в назидание остальным. Ты у Эмиля слабое место. Вампиры умеют ими пользоваться.

— Никто меня не сожрет, — упрямо отрезала я, хотя по спине пробежал холодок.

Андрей тяжело вздохнул, пальцы на запястье были не просто теплыми, а горячими. Стакан заполнился почти на треть, но он маленький…

— Прости за вчерашнее, — неожиданно вспомнил он.

— Ты о чем? — прищурилась я.

До этого Андрей смотрел на кровь, но тут поднял глаза. У них было незнакомое выражение: слишком откровенное.

— Разреши мне еще раз.

— Разрешить — что? — осторожно уточнила я, хотя догадалась, как только увидела взгляд.