Продавец крови (СИ)

Задержали только Андрея — он шел последним, и охранник загородил ему дорогу.

Почуяв заминку, я остановилась и обернулась.

— Ты шутишь, что ли? — спросил Андрей. — Что еще за фокусы? Не узнал?

Тот переминался с ноги на ногу, но все-таки махнул рукой — мол, проходи. Хороша охрана. Толку от нее, если в случае серьезных проблем они встревать не станут?

Мы пошли к крыльцу через весь двор — идти долго, я закуталась в куртку под пронизывающим ветром. Прислушалась к себе и поняла, что мне не страшно. Я была опустошена, день совсем лишил меня эмоций.

Феликс отстал, я услышала, как он говорит с охраной:

— Срочно нужен топор, притащишь?..

В фойе я вошла первой и остановилась, пораженная тишиной. Я ожидала перестрелки, хотя бы скандала. Где все?

В зеркале напротив — оно было большим, во всю стену — я увидела свое отражение. Все не так кошмарно, как боялась, даже волосы в относительном порядке. Одета, как чучело, но рану на руке скрывал рукав куртки, на лице — подсохшие, почти не заметные царапины.

Здесь тоже была охрана: около лестницы и на дверях. Стоило мне войти, как они насторожились. Один направился ко мне, бурча в рацию:

— Жена здесь. Вам сюда нельзя! — он раскинул руки, словно крепко собирался обнять меня. На самом деле, пытался не пустить меня к лестнице. Значит, они наверху. — Уходите!

За ворота можно, а к ним нет? Я попятилась, соблюдая дистанцию. Руку я сунула под футболку, делая вид, что просто взялась за ремень.

— Пусть идет, — сказал Андрей позади. — Пропустите.

— Господин Кац запретил. Я лицо подневольное, не злитесь на меня. Это невозможно.

— Мне кажется, вполне возможно, — раздраженно заметила я.

Они выполняли приказы хозяина, и его жена, тем более бывшая, их не волновала. Зачем, по их мнению, я приехала? Я вымотанная, раненая, злая, а господин Кац, этот недоносок, по-прежнему смел командовать мной.

— Пусть она пройдет! — надавил Андрей тоном.

Мне надоело препираться. Я бросилась к лестнице, увернулась от вампира и побежала по ступеням. Пистолет уже был в руках, палец лежал на спусковом крючке, но меня колотила дрожь — от злости, не от страха. Если не спущу гнев, вместо приветствия врежу кому-нибудь в глаз."

"На втором этаже я услышала голоса: разговаривали в главном зале.