Продавец крови (СИ)

— Яна!

Кажется, нашу возню заметили.

Надя вцепилась мне в руку, пытаясь ослабить захват. Она бессмысленно боролась несколько секунд, но вдруг успокоилась и сделала такой бросок, что мир перевернулся. К сожалению, только в моих глазах.

Меня вмяло спиной в землю. Удар выбил воздух из легких и остатки сил из тела — я даже перестала чувствовать боль в порезанной руке. Кажется, мне что-то отбили. Как она меня так швырнула?

Ее лицо стало по-азиатски сосредоточенным, на меня она смотрела, как на грязь под своими ногтями.

— Я ее прирежу! — в горло уперлось холодное лезвие ножа, который я выронила, когда грянулась об землю."

"Надя обернулась, глядя куда-то вверх — так, по крайней мере, мне казалось с земли. Я застыла, успев выставить блок, когда нож пошел к горлу. Острие ходило ходуном и царапало кожу. Эта истеричка меня и так прирежет!

Рука задрожала под напором, так сильно Надя давила. Она крутила головой, словно нас обходили с двух сторон и истерично орала, угрожая меня убить, если они не остановятся.

Я часто дышала, думая, как между выдохов втиснуть вопль — слишком быстро все произошло.

— И что это для тебя изменит? — спросил Эмиль откуда-то слева. — Зарежешь, мы тебя убьем. А если сдашься, то нет.

Обидно, когда заложник вдруг понимает, что не слишком-то он ценный.

— Убери нож, — это уже Феликс, голос донесся с другой стороны, они действительно обошли нас, готовясь к атаке. — Убирай, пока не пристрелил!

Лезвие еще тряслось у моего горла, но уже чуть дальше, словно Надя сомневалась.

— Как хочешь, — сказал Эмиль, и охотница сразу отбросила нож и подняла руки, растопырив напряженные пальцы.

Я догадалась, что он в нее прицелился, хотя со своей точки видела только бледное небо в высоких тополях.

— Все-все, сдаюсь! Не стреляй!

Обзор загородил Феликс, протянул мне руку и помог встать. Мир, наконец, обрел устойчивость. Почему-то вампир ухмылялся, словно услышал злую, но забавную шутку — что-то его радовало.

Локоть снова ныл — левой рукой я остановила удар, и теперь она мелко дрожала от сверхусилий. Шелк прилип к ране — снова кровит. Но это такие мелочи по сравнению с ножом, торчащим в горле…

Я отбросила волосы с лица и обернулась: Надя сидела в траве, подняв руки. Насмерть перепуганная, но в глазах ненависть. Она следила, как кружат вампиры, оценивающе ее рассматривая.

— Она из их группы, — сказала я. — Я ее помню.