Притворная дама его величества

— Вам другого места нет?

Я ненавидела спать с кем-то. Зверюшек я завести не могла, работа не позволяла, а от мужчин сбегала и в студенческие времена. Не видела я ничего милого в обнимашках и сопении на ухо, к тому же к ним прилагались храп, пинки, дележка одеяла. Сон должен быть полноценным и абсолютно спокойным.

— Ваша милость, — подошла теперь и Лили, и в дверном проеме гробика торчали теперь обе головы. — Вашей милости так теплее будет, как иначе.

— Нет, — отрезала я. Может, напрасно, подумала я и потрогала камни.

В проемчике возникла молчаливая давка. Или стычка, я бы назвала ее так. Обеим девушкам хотелось занять место в господской кровати, но пока они пытались протиснуться, я поменяла первоначальное мнение. Я не для того мылась и истребляла насекомых, чтобы тотчас получить их обратно.

— Кто чешется? — спросила я, и Лили обличительно ткнула пальцем в Этель. — Тогда ты пошла вон, а ты ложись.

Уже когда Лили устроилась рядом со мной, я подумала, что максиму «доверяй, но проверяй» забывать не стоит.

Этель захлопнула дверцу кровати, и я, хотя и намеревалась немного обмозговать свое будущее, заснула практически сразу.

Глава пятнадцатая

Мне снилось море.

Набитая туристами яхта — к чему затратные понты, когда куда лучше пообщаться с людьми из разных стран, ни к чему не обязывающие улыбки, холодное пиво, налитое заботливым барменом, волны, лижущие давно некрашеный борт.

Я проснулась со слезами на глазах. И нет, дело было не в гормонах. Ценность того, что мы теряем, осознаем только когда понимаем, что к этому не вернуться.

Лили похрапывала. Я толкнула ее плечом, утерла слезы.

Мне хотелось пить. Я перелезла через Лили, потому что опасалась ее будить. Потом не уснет еще, будет ворочаться... и было еще кое-что, что меня немного смущало.

Этель храпела как заправский рефрижератор. Я нащупала какую-то шмотку, присмотрелась и швырнула в нее, потом наощупь побрела к столу.

Всхрап донесся откуда-то от двери, и я остановилась.