Притворная дама его величества

Пьер, молодой, вряд ли старше меня, то есть Маризы, и скорее всего безродный, как и я, прощелыга, очень быстро сообразил, в чем причина моего состояния. Это значит, подумала я — и неприятный холодок свернулся где-то под голодным желудком — у него было много материала для наблюдений. Герцогиня де Бри, старая сводня, исправно поставляет в этот дворец юных барышень на потеху вельможам и королю. А сопоставить нервозность и перемену настроения с днями, когда барышня для утех непригодна, в состоянии даже клинический идиот.

Это была очень плохая новость. Если бежать, надо решаться как можно скорее, пока Пьер не изучил меня достаточно, чтобы предугадать какие-то действия. Я предпочла считать его все же умнее, чем он, возможно, на самом деле был. Плюс наличия у Пьера мозгов в голове я нашла моментально — еще несколько дней меня не потребуют ни в чью постель, у меня есть запас времени. Главное — за эти дни не сделать Пьера своим врагом.

Хлопнула дверь, вошла женщина — по виду скорее служанка, в руке она держала изящную посудину, напоминавшую соусник.

Моя девица едва не столкнулась с выходящей из туалета мадам с соусником.

— Вот, ваша милость.

Моя милость оценила заботу.

Стон из угла раздался сильнее, и что мне показалось странным… нет, не показалось. Это был стон сильной боли, и кто-то пытался его заглушить, кусая руку или, может быть, ткань.

— Стой, — приказала я служанке, которая уже собралась было выйти. — Иди-ка сюда.

С этими словами я решительно сунула ей тряпки. Конечно, мне было нужно все себе поменять, но сначала — узнать, что там происходит.

Девушка, совсем молодая, лет двадцати пяти, очень полная и бледная, затянутая до невозможности в узкий корсет, в красивом — очень красивом платье! — сидела на краю… назовем это сооружение «стульчаком», решила я, привалившись к стене, отвернув лицо, и я видела, что из прокушенной губы стекает кровь.

Черт.