Притворная дама его величества

В моем прежнем мире подобная скорость обработки поступающей информации обозлила бы меня настолько, что я указала бы ей на дверь, здесь мне пришлось вспомнить, сколько стоят ткани, и признать, что заплатить за тряпки мне придется едва ли не столько, сколько за хороший обед.

— Как тебя зовут?

— Бернадетт, ваша милость.

— Принеси мне простынь, Бернадетт. — Я подошла к одежде, вытащила мешочек, из мешочка вынула монетку. Моих денег могло не хватить на такие непредвиденные, но необходимые траты.

"Она стояла и хлопала глазами, и до меня дошло, какую глупость я только что сморозила. Не говорить, конечно, тут хозяин — идиот и простыни не считает. И не заметит ничего, очевидно, подумала я и мысленно подняла табличку «сарказм».

Я протянула ей еще одну монетку и поправилась:

— Скажешь, что продала простыню мне. Отдашь деньги, а разницу себе оставишь. За труды.

Она не решалась. Я видела, как ей хочется получить эти деньги, но страх быть поротой перевешивал.

Пока она рвала принесенную простыню, лицо у нее было таким, словно она занималась святотатством. Я же была обеспечена тканью хотя бы на один отведенный природой срок.

По крайней мере, меня не беспокоили. Я оделась, потом Бернадетт принесла мне поесть.

В путь мы тронулись не раньше полудня. То, как вчера злоупотребил свободой кучер, я смогла оценить, когда его увидела: он не то чтобы не стоял на ногах, но было ему явно скверно, он даже не помогал ставить сундук с моими платьями, а хватал свежий снег с покосившегося заборчика и шлепал его на лицо.

Здесь воняло везде, и я усмехнулась, отвернувшись — если бы не вонь на улице, меня сшибли бы ароматы, исходящие от людей. Приходится не дышать глубоко и искать преимущества там, где их нет.