Притворная дама его величества

Все меня высмеяли, но вот же нет, маркиз испробовал мой совет в деле, а значит, он понял, что лезары охотно жрут скот. Но у нас не было никакого скота, только лошади.

А у лезаров сейчас хватает еды. Разве не так?

Значит, измена. Бесспорно, но чья? Маркиз изящно расправился с королевой. Если я выживу, вся вина будет на мне, никто не будет исследовать причинно-следственные связи, и даже если я что-то найду в свое оправдание, никто меня слушать не станет. Отправят на плаху, но самое страшное вовсе не это. Малышка София может погибнуть.

Время шло. Дормез оставили в покое, и еще с полчаса мы сидели, прислушиваясь к кряхтению сытых тварей. Затем я все-таки осторожно выглянула в окно — нет, я сходу насчитала штуки три, причем у них еще был брачный период… М-да. Я, конечно, понимала, что ферзь из пешки создается для того, чтобы иметь преимущество и чтобы его взяли и съели, но не в прямом же смысле этого слова?

Еду мы нашли, но никому кусок в горло не лез. Измученная София уснула на коленях Теодоры, и ей, бедной, было очень неудобно и больно сидеть в одной позе, но она терпела.

Шок! Сенсация! Уберите от экранов детей и беременных женщин! Ее величество вместе со свитой съедена стаей лезаров. Я тяжело привалилась к стенке и закрыла глаза.

Мы прижались друг к другу. Нам было тепло. Нам было даже удобно, но все равно это было какое-то ожидание смерти. Такое, непредсказуемое.

Антуана с такой силой вцепилась в меня, что я чуть не заорала, но вовремя вспомнила все и только дернула руку. Антуана же приложила палец к губам и указала на темное окно — «послушай!».

София и Теодора спали. Я насторожилась: кто-то ходил там, снаружи, лезар, человек? Волк? Да мало ли кто?

Но потом в стенку раздался стук, и прежде, чем остальные сообразили, я завопила:

— Эй! Там, кто там! Мы живы! Помогите нам!

Наверное, случись это все в прошлой жизни, я разрыдалась бы от облегчения.

Сейчас я просто взирала на все с облегчением.