Притворная дама его величества

Впрочем, в чертах лица господина де Мажотена было что-то общее с чертами лица графини, но это я сообразила лишь после.

Я не планировала оставлять себе это колье. То есть: на крайний случай. Пока пусть лежит, но если что, я расстанусь с ним без сожаления. Жизнь приучила меня смотреть на любое имущество как на определенные инвестиции, а не на памятные вещички. Я все еще держала мысль сбежать туда, где спокойнее и безопаснее, а колье могло быть продано целиком или разобрано на дорогостоящие камни и золото.

Бал, бал, бал. На голове моей было наверчено нечто, и я узнала, что корсеты бывают настолько разными… ох. Мне очень хотелось нормально дышать, но сделать это было практически невозможно. Колье оттягивало шею — какие тяжелые украшения! Радовали: туфли, штаны и трусы. И то, что я полчасика успела понежиться в ванне до того, как это все на себя надеть.

Дворец сиял. Он горел — ладно что не в буквальном смысле этого слова, на свечах не экономили, а мы стекались в огромный зал и рассредотачивались вдоль стен.

Чего-то все ждали. Дамы шушукались, кавалеры переминались с ноги на ногу. Минут через двадцать я начала жалеть, что нет сидячих мест, но, когда я оглядела зал, поняла, что мне еще повезло и порядком. В зале присутствовало немало дам почтенного возраста, и вот кому было тяжко стоять, так это им.

Мои понятия о балах смешались где-то между экранизациями «Войны и мира» и «Игры престолов». Самым знакомым и неоднократно виденным был «Мерлезонский балет». Танцы и вообще развлечения я пропускала традиционно, читая про это в бортовых журналах только в том случае, если прочитано было все остальное, включая рекламу в «Ведомостях». Можно было бы пожалеть, но кабы знать, в какую эпоху тебя закинет, заранее? Я понятия не имела, как тут танцуют.

Пока я скучала, начала думать о том, что тот самый «белый тоннель», который видят при клинической смерти, может быть порталом в другие миры.