Притворная дама его величества

Когда я начала заниматься одеждой, начала различать мадженту и фуксию. До тех пор для меня существовал только розовый — так что вздохи сапожника мне были понятны.

Обувь на одну ногу, потому что она одинаковая. Четыре пары розовых туфель. Ф-фух…

В последнем приступе надежды я нарисовала ступни, правую и левую. Сапожник покачал головой, словно пытаясь сказать: «Я в курсе, что ваша милость блаженная, не вызвать ли вам экзорциста, мадам?».

Временно я сдалась.

Мне нужен был доктор с аптечкой. Доктора я получила, и, увы, не того, который меня взял и выслушал.

Явился полуглухой старпер, подслеповато потаращился на мое печальное состояние — изображала больную я довольно усердно — и, даже не подумав меня осмотреть, прописал какое-то варево. Зелье мне принесли через пару часов, но пить его я не рискнула. Для начала, больна я не была, а диагноз по аватарке смущал что в прежнем мире, что в этом.

Спирт, конечно, мне раздобыли. Так же как и повязки я нашила. Этого было мало, мне нужна была книга с лекарствами, и однажды, ближе к ночи, Лили мне ее принесла.

Я схватила книгу с замиранием сердца… и тут же разочарованно уронила на стол. Лили рисковала — у кого-то она ее на время стащила, — но риск оказался бессмысленным. Это была местная латынь, на которой никто их нас не знал ни слова. Может быть, знали курочки герцогини де Бри, но после случая с Мартой я им не могла доверять.

Бал приближался, во дворце чувствовалось оживление. Я надеялась оттянуть срок своей «болезни», но вместо этого подошел другой срок, и как же я была рада, что запаслась всем необходимым! С визитом любопытства явились Адель и Марселин и, собственно, причиной моего недомогания удовлетворились.

А потом, внезапно и бурно, пришла весна.

Я проснулась в одно прекрасное утро от птичьего гомона. Он прорывался сквозь закрытое окно и был оглушающе-громким. Двор и стену — не главный дворцовый двор, а какой-то второстепенный — заливали солнечные лучи, и с этого дня я уже не видела туч на небе.

Это меня взбодрило настолько, что я вылезла в курятник.

Упустила я многое — герцогиня все же лишилась зуба, а курятник — нескольких обитателей. Спрашивать в лоб я не могла, но уже через четверть часа узнала причину: с приходом весны играли свадьбы.

Я хмыкнула: объяснимо, почему герцогиня загодя пополнила свой придворный гарем. Она наверняка знала, за кого из девиц посватались. Женевьеву, правда, замуж никто не брал, но я постаралась не очень расстраиваться. Зато вечером меня огорошила Лили.