Хризантема с шипами

– А я готов выделить вам половину флигеля, – предложил граф. – Чтобы было где жить после свадьбы.

– А я тебе говорил, что хозяин нас завсегда поймет! – просиял Бадди, глядя на Ру своим единственным глазом. – Благодарствуйте, ваше сиятельство. И вы, миледи, – он повернулся в мою сторону и низко поклонился. – Пойдем мы, – потянув Ру за руку, сказал Малыш. – Не будем мешать.

– С датой не тяните, – напутствовал их Редклиф, а я смотрела, как парочка идет к дверям, и не могла удержаться от улыбки.

Кто бы мог подумать, что эти двое сумеют поладить?

– Не могу не сказать, что ждал чего-то подобного, – усмехнулся муж, когда Малыш Бадди и Ру вышли из комнаты.

– Похоже, у них тоже от ненависти до любви…

– Ты меня ненавидела?

Редклиф притянул меня к себе на диван.

– Ужасно.

– А сейчас?

– Что вы хотите услышать, милорд?

Я усмехнулась, глядя в потемневшие глаза.

– Правду, Сэнди. Что ты чувствуешь сейчас? Все еще ненавидишь?

– Разве слова так важны?

Я развязала пояс халата и скинула одежду на пол.

– С некоторых пор я больше доверяю поступкам.

Я потянулась к губам мужа, а тот обнял меня, и вскоре мы забыли и о слугах, и о недавних тревогах, и о том, сколько еще предстоит сделать.

***Утро принесло сюрприз. Не успела я спуститься вниз, как Генри огорошил известием, что меня дожидается какой-то неизвестный молодой ар.

– Пришел ни свет ни заря, говорит, к вам по делу, насчет Модного дома.

На лице дворецкого застыло странное выражение. Казалось, Генри одновременно и озадачен, и возмущен. А еще у него подозрительно поджималась нижняя губа, как бывало всегда, когда дворецкий был не в духе.

– И где он?

Что-то мне подсказывало, что именно появление гостя вызвало такую реакцию слуги.

– В людской.

– Ты оставил его в людской?

Все удивительнее и удивительнее.

– Понимаете, миледи, – замялся Генри. – Он выглядит… странно.

– Что значит, странно?

– Он слишком… цветной.

– Темнокожий?

– Нет, миледи, скорее, пестрый. И такой… Полагаю, вы сами все поймете, когда увидите.

Дворецкий снова неодобрительно поджал губы, а я стала догадываться, о ком идет речь.

– Генри, приведи этого молодого человека в гостиную. И будь с ним любезнее.

– Слушаюсь, миледи.

Дворецкий старался оставаться невозмутимым, но я видела, что он не изменил своего отношения к гостю.