Хризантема с шипами

Прошлогодняя прелая листва лежала ровным ковром, из низины тянуло сыростью. Редклиф медленно осматривал каждый лев, Пушок, тоненько подвывая, беспокойно метался между деревьями, время шло, а подвижек в поисках все не было. Солнце поднялось выше. Косые лучи скользили по земле, лес жил своей обычной жизнью, не обращая внимания ни на его отчаяние, ни на его поиски. Казалось, никому нет дела до исчезновения Александры. И Редклиф не выдержал. Он приложил руку к земле – ту самую, на которой сияло старинное кольцо, закрыл глаза и обратился к магии рода.

– Артаро. Бравинус. Гродерон, – тихо произнес Редклиф.

Только бы Александра его услышала. Только бы сумела откликнуться!

Вены на руке напряглись, почернели, выступили извивающимися змеями. Кожа потемнела, на ней проступили невидимые в обычное время магические символы. Те, что каждый наследник Черных лордов получал в свое первое посещение Разлома.

– Артаро. Бравинус. Гродерон, – снова повторил Редклиф, и почувствовал, как невидимый венец сжимается вокруг головы и колючие шипы впиваются в лоб жалящими иглами.

«Александра, где же ты? Отзовись…»

– Артаро. Бравинус. Гродерон.

Тело пронзила боль. Острая, жестокая. Вены разрывали кожу, кровь сочилась по рукам, голову сжимало все сильнее. Но он вытерпит. Все вытерпит. Лишь бы найти жену.

Пушок жалобно взвизгнул и тоненько заскулил, а потом ткнулся носом ему в руку и принялся зализывать проступившие на ней раны.

Александра Эйден

Я давно потеряла счет времени. Глаза привыкли к темноте, и я, пусть и смутно, видела очертания подземного хода. Иногда он сужался настолько, что мне приходилось ползти, иногда расширялся, позволяя идти в полный рост. Живот сводило от голода, горло пересохло от жажды, голова кружилась, но я продолжала брести вперед и продолжала надеяться. На что? На то, что рано или поздно земляной коридор закончится. На то, что хватит сил выбраться на поверхность, на то, что меня будут искать.

Я остановилась и прислушалась. В подземелье стояла тишина. Выходит, просто показалось.

– Алекс! – снова прозвучало отдаленное.

Внутри все встрепенулось, сердце застучало быстрее.