Предатель

Открываю и выхожу в коридор. Неподалеку замечают пост. Одна из девушек оборачивается и ойкает, увидев меня:

- Ксения Игоревна, что же вы делаете! Быстро возвращайтесь в постель, - торопится ко мне.

- Мой ребенок, я беременна, что с моим ребенком? - задаю вопрос, игнорируя ее слова.

- Пойдемте, я помогу вам прилечь, - не отвечая, берет меня за руку и ведет обратно к постели.

- Я хочу знать, что с малышом. Все в порядке? – снова задаю вопрос, и меня пронзает болью внизу живота. Опять тянет, как дома, когда я начала скандалить с Ваней.

- Сейчас подойдет врач и все расскажет, успокойтесь, вам нельзя нервничать, - мягко отвечает девушка.

Ее слова немного успокаивают, если нельзя волноваться, значит я все еще в положении. Страх потерять ребенка настолько огромный, что меня буквально трясет, не могу совладать со своим телом и эмоциями.

В данный момент мне чихать на всех, на Ивана с его подлыми изменами, на сестру, которая меня оболгала, на мачеху, которая ответила на мою доброту предательством и враньем.

Мне плевать, что с его отцом я никогда не буду, он не виноват, что в моей жизни произошла такая история и такая больная любовь. Скорее всего, для Вани я была дурочкой, которую он обвел вокруг пальца, но для меня он являлся любимым человеком, и этот комочек, который я ношу под сердцем – настоящей плод любви. Пусть даже только моей.

- Вот так, ложитесь, - накрывает меня одеялом медсестра.

- Что? – подпрыгиваю, как ошпаренная. – Папе? Для чего?

Честно говоря, я не привыкла делиться с ним проблемами. Так уж вышло, что отношения у нас хорошие, но не слишком душевные. Наверное, отчуждение произошло, когда не стало матери и появилась Татьяна. С каждым годом дистанция между нами только увеличивалась. Не скажу, что он обижал меня, всегда искал пути, чтобы поговорить или стать ко мне ближе, но в определенный момент жизни я просто замкнулась в себе.

Папа никогда меня ни в чем не обделял, я бы даже сказала баловал, а в личных беседах подчеркивал, что я для него самое важное в жизни, но от этого отсутствие родной матери не становилось менее болезненным. Наверное, в силу некой незрелости на тот момент или неопытности, я была обижена, что он привел в дом чужую женщину.