Правильный лекарь. Том 11

— Невесту свою вези, а про девок забудь, слушай старика!

— Хорошо, дядя Гот, — ответил я и рот снова невольно расплылся в улыбке. И как человек умудряется говорить хорошие вещи так, что они сначала пугают? Талант, а его, как говорится… Ну вы поняли. — Сейчас заеду за Настей, и мы скоро будем. Могу Илью с Лизой по пути подхватить.

— Нечего их подхватывать, — недовольно буркнул Курляндский. — Они уже сами сюда едут, уже скоро будут. Вот и поговорим тогда.

Курляндский без предупреждения бросил трубку, а у меня несмотря на его недовольные интонации появилось почти праздничное настроение.

Настя такое увеселительное мероприятие одобрила, быстро собралась и через десять минут моего ожидания у парадной уже села в машину. Мы решили сделать небольшой крюк и заехали в кондитерскую за тем самым тортом, что я покупал, когда шёл на встречу с Волконским в доме тёщи градоначальника. Это может и не шоколад со стола императора Бельгии, но тоже достойный десерт к чаю.

Дворец Курляндского было не узнать. Из огромных мрачных почти руин он превратился в городскую достопримечательность. Любо дорого смотреть. Даже бронированную дверь покрасили и украсили так, что теперь она снаружи смотрелась вполне гармонично, а не как вход в золотохранилище. Вот только на звонок он реагировал, как обычно. Мы простояли на крыльце на ветру минут пять, не меньше. Потом дверь начала плавно открываться и на пороге нас ждал дядя Гот собственной персоной. Ну почему он никак не наймёт себе дворецкого?

— Ну, привет, племянничек, — мягким голосом сказочника произнёс Курляндский и его до этого суровое лицо расплылось в приветливой улыбке.

Меня всегда поражало с какой скоростью может меняться его настроение, но сейчас он побил все рекорды. Он повёл нас за собой по анфиладам комнат, хвастаясь новыми картинами, восстановленными фресками на стенах и потолке, отреставрированной мебелью и золочёными канделябрами.

Он не переставал рассказывать и когда мы вошли в обеденный зал, где за столом уже сидели Илья с Лизой. У Юдина глаза были больше, чем у совы, когда он увидел цветущего Курляндского.