Практическая романтика

Настроение поднималось на глазах вместе с наглостью:

— Кстати, где моя одежда? Та самая, на пляже.

— А я гребу? Эх… жалко, что пива больше нет. С тобой стало весело, но скоро отпустит. Ладно, давай теперь ты рассказывай про самый худший день.

Мне понадобилось время, чтобы сформулировать:

— Я так точно число не помню. Это был день, когда я решила, что имею право быть честной.

— Исчерпывающе, — заметил Герман. — Выкладывай подробности!

— Не, неохота.

— Да это просто нечестно! Я тут зачем откровенничал? Ты нарушаешь все правила тюремной камеры!

— Ну я же тебя за язык не тянула.

Герман демонстративно обиделся и заявил приглушенно:

— Тогда и конец разговорам. Давай попытаемся спать.

— Давай.

— Так уходи! Это вообще-то моя кровать!

Я хмыкнула и отправилась на вторую. Мог бы и сразу сказать, что его. Откуда же мне было знать?"

"Сна, разумеется, не наблюдалось ни в одном глазу. А в темноте даже потолок не поразглядываешь. Я долго думала над тем, что он мне сегодня рассказал, и слушала, как ворочается, не может улечься.

И решилась. Хотя бы потому, что это тоже была не тайна, а на его искренность хотелось хоть чем-то ответить.

— Ладно, Герман, расскажу.

Он сразу замер и молчал, не торопил. Я собралась с мыслями, не зная с чего начать:

— Я тоже тогда еще в школе училась. Спортсменка, комсомолка, отличница — в общем, в каждой бочке затычка. Физрук наш молодой позвал меня в волейбольную команду, хотя я в волейбол не особо-то умела. Но сам понимаешь, там и не требовались асы, уровень средней школы, больше для галочки играли.

И мы даже победили первую школу, а потом проиграли следующей… В общем, это уже почти перед последним звонком случилось. Виктор Андреевич просто зажал меня в тренерской, под юбку полез, дышал в шею, как свинья запыхавшаяся. Я орала. Вырвалась… ничего он мне не сделал.

— Физрук? — уточнил Герман в полной тишине.

— Ну да. Я прибежала и все матери рассказала, она, понятное дело, в ужасе. Пошли в полицию, заявление написали. С утра в школу, всех на уши подняли.

А он отпирается — мол, ничего такого не было, врет Ульяна. Якобы я сама за ним бегала, а потом такую историю выдумала, чтобы отомстить за отказ. И тут же все припомнили, что действительно я и после занятий одна с ним оставалась — и это ничего, что он же и оставлял, дополнительно позаниматься. Помню, как завуч жамкала о том, что молодым девицам вести бы себя поскромнее. В полиции тоже ничего — помурыжили его только, нервы потрепали.