Практическая романтика

 — Кто кого переваривает? Что, плохо прошло? Опять белугами орали?

— Вообще жопа… — угрюмо ответил ему Юра.

Я отмахнулась от обоих и поплелась к пляжу. Мне было неинтересно слушать, как Юра вкратце пересказывает события вечера. Меня все еще колотило. Скинула кроссовки, проплелась по песку голыми ногами, зашла в воду по щиколотки.

Слышала, что он подходит сзади. Но обернулась, чтобы удостовериться. Герман стоял уже в двух шагах за моей спиной. Я снова повернулась к морю.

— Я отправил Юрку в комнату, не волнуйся. Сказал, что провожу тебя обратно.

Чтобы и он не волновался.

— А никто и не волнуется, — соврала я.

Он помолчал несколько минут, позволяя мне вслушиваться в шум воды, который действительно заметно успокаивал."

"— Ульяна, послушай. Юрка не виноват в ситуации. Если уж на то пошло, то вообще удивительно, как он при таком давлении еще не разучился иметь свое мнение. И Юра взял тебя туда не только затем, чтобы их злить, он… он пытается отстаивать тебя так же, как все остальное, для него важное.

Возможно, ты неправильно поняла. Ну, про его чувства.

Я от удивления едва не споткнулась на зыбком мокром песке и развернулась к нему.

— Ты его защищаешь? Ты? Ты мне будешь рассказывать то, что чувствует ко мне Юра?

Герман чуть покачнулся. И сделал шаг ближе. Но все-таки последнее расстояние не сокращал.

— А о чем мне еще рассказывать, Ульяна? Раз ты от него не слышишь, то может, услышишь от меня? Не всегда такие поступки означают, что тебя не ценят.

Я прикрыла глаза, позволяя мыслям уже начать растворяться.

Пусть говорит что угодно. Пусть даже защищает своего друга, которого должен защищать в последнюю очередь. И завтра я встану уже с иным ощущением. Даже, наверное, снова захочу быть другом Раевскому, просто уже немного новому Раевскому — не тому, что был вчера. Меня возмутила именно эта резкая трансформация, а остальное — ерунда.

— Ульяна, — Герман продолжал убеждать. — Юрка все равно лучше любого из нас. Просто он тоже человек. Успокойся и остынь. У наших и не такие истории бывали, у Кристинки вообще… потом как-нибудь расскажу.

Ты и родителей пойми: не представляешь, сколько вокруг нас всяких крутится. Мой отец не напрягается только потому, что рядом со мной вообще никто не выживает, где уж там всяким охотницам. Они изменят к тебе отношение, когда узнают. Ты же и не думала, что в тебе так запросто разглядят…

Распахнула глаза. Не темно, звездно. Герман от меня на расстоянии короткого шага — если протяну руку, то смогу дотронуться.