Практическая романтика

А иначе и не объяснишь, почему я так смеялась, когда планировалась встреча Анатоля.

Анатолий Свечкин, сын мэра города, лучший друг Мишеля еще со времен общей французской гимназии и неизменная часть Большой восьмерки, прилетел в «Грёзы» на следующий же день после того, как ему сняли гипс. Конечно, он сообщил друзьям о приезде. А они ему сообщили… не всё. Тогда мне и стало понятно, что эти сволочи издеваются не только над посторонними, просто над посторонними — заметно злее. Но и самим друг от друга достается.

К тому времени Герман уже умаслил Зинаиду до такой степени, что она была готова пойти на любые поблажки, лишь бы он заткнулся.

Чтобы не привлекать к делу администрацию, меня спешно переселили к близняшкам — те заверили, что спать в обнимку научились еще до рождения, потому мне вполне могут уступить одну кровать на пару-тройку ночей. Никто на бо́льший срок и не ставил.

Анатоль приехал после обеда с целым кортежем.

— Анатоль! — Герман радостно похлопал его по плечу. — Твоя страсть к показухе даже во мне вызывает зависть!"

"— Наконец-то я здесь! — довольно симпатичный, но слишком длинный и худой блондин задрал лицо к синему небу. — Знали бы вы, что такое — провести с родителями столько времени! Я уж думал, что Достоевского начну читать, право слово!

Его все искренне поздравляли с выздоровлением и вели к нашему корпусу.

— А, это наши новенькие! Моя бывшая и Юркина настоящая. Люби и жалуй.

Юра скривился, поправляя:

— Вера и Ульяна. Девчонки, это Анатоль.

Вера забавно хихикала в кулак, предвкушая его реакцию. Анатоль напрягся только в лифте, пока ехали до шестого этажа. Но там смолчал. Прорвало его, когда мы открыли перед ним пустую комнату.

— Это что… мать… за каземат… — у долгожданного гостя отказывал голос.

— Ты чего? — изумилась Кристина. — Нормальные условия, даже душевые кабины установлены. Чего тебе еще надо?

Анатоль готов был возмущаться, но в оцепенении замер, поскольку все уверенно поддакивали — мол, классные же условия, даже тумбы есть для вещей. Повели его на берег, где он немного расслабился и с удовольствием вещал, как сильно страдал в заточении без возможности выйти из дома.