Позывной «Оборотень»

Сильные духом мужчины, потеряв в войне близких, брали в руки оружие и посвящали остаток жизни тому, что уничтожали вражеских солдат десятками, если не сотнями. Припомнив статистику, майор грустно покачал головой. Эти сумасшедшие дрались как звери, не щадя прежде всего самих себя. В каждой стычке с подобными одержимыми гибло не меньше солдат, чем в боях с регулярными войсками.

За время оккупации такими людьми было убито больше солдат, чем во время боевых действий, и конца этому безумию не видно. Командование много раз предпринимало попытки избавиться от этих смертников, но всё было бесполезно.

Стоило только уничтожить одного сумасшедшего, как на его место приходили двое других. Иногда майору казалось, что это не просто потерявшие близких и сошедшие с ума от горя мужчины, а выпущенные из дурдома психи, которым специально дали в руки оружие и натравили на оккупантов.

Очнувшись от раздумий, майор запустил двигатель и, включив передачу, медленно повёл машину прочь от развалин. Здесь больше нечего было искать.

Оставалось только понять, в какую именно сторону направился противник. Впрочем, ответ напрашивался сам собой. Он ранен, а значит, будет искать спокойное место, чтобы отлежаться и как следует залечить полученную рану.

Извлечь полученную в спину пулю самостоятельно он не мог. Значит, будет вынужден искать помощи у других. На северных границах оккупированных земель было спокойнее. Выходит, отправиться он мог только на запад. Там, на монгольской границе было довольно спокойно, а значит, беглец мог найти и место для отдыха, и медицинскую помощь.

По большому счёту Хан смело мог возвращаться обратно на базу и сообщить командованию, что объект покинул зону их ответственности. Благо вещественных доказательств уничтожения партизанской группы у него было больше чем достаточно. Но за годы службы майор привык доверять своей интуиции, и сейчас все его инстинкты просто вопили, что с ушедшим непонятно куда бойцом они ещё встретятся.

* * *Отмытый, накормленный и немного пьяный Никита с довольным видом развалился на кожаном диване в кабинете Иевлева и, лениво поглаживая устроившегося на коленях кота, негромко пересказывал историю своих приключений.

Сидевшие напротив полковник и прапорщик слушали его молча, словно впитывая каждое слово. Добравшись до того момента, когда он пытался дозвониться до куратора группы, Никита мрачно скривился и, вздохнув, добавил:

– Никогда не думал, что меня вот так, запросто из собственной жизни выкинут.