Позывной «Оборотень»

С интересом посмотрев на своего нового знакомого, Никита аккуратно перелил заваренный чай в кружку и, устроившись поудобнее, глотнул обжигающе-горячий напиток, одновременно поглаживая кота по выгнутой спине. Животное замерло, словно статуэтка, и только чуть шевелящийся кончик хвоста да тихое урчание указывали на то, что ему нравится эта ласка.

Допив чай и дождавшись, когда крошечный костерок прогорит до конца, Никита аккуратно снял кота с колена, тихо проворчав:

– Извини, приятель, но мне отдохнуть надо. Дорога долгая.

Убрав в машину все пожитки, он забрался в салон и едва успел захлопнуть дверцу, как оставленный на улице кот, одним прыжком взлетев на капот, заорал так, что Никита невольно вздрогнул. Зверь явно требовал, чтобы его тоже пустили в машину. Невольно рассмеявшись от такого нахальства, парень открыл дверцу, с улыбкой сказав:

– Ну, залезай. Но учти, вздумаешь мне машину пометить, ночевать на улице будешь.

Словно понимая, о чём он говорит, кот ловко перебрался на крыло и, одним неуловимым движением проскользнув с него в салон через верхнюю рамку стекла, фыркнув, принялся устраиваться у Никиты на коленях.

– Значит так, приятель. Если ты решил здесь ночевать, тогда запомни несколько правил. В машине не пачкать, под ноги не лезть и попусту меня не будить. Будешь себя вести правильно, будем жить мирно.

Вместо ответа кот тихо замурлыкал и, в очередной раз потеревшись о его ладонь, прикрыл глаза. Помня о том, что коты привязаны к своему дому, Никита и помыслить не мог, что его случайный сосед решит отправиться в дорогу вместе с ним. Позволив себе четырёхчасовой сон, парень проснулся свежим и отдохнувшим. Случайное приключение на заправке теперь вспоминалось как нечто давно забытое и недостойное внимания.

"Быстро разогрев очередную банку тушёнки, Никита запил её парой кружек крепкого чая и, осмотрев лагерь, убедился, что ничего не забыл. Прислушавшись к собственному телу, парень понял, что спокойно может ехать дальше, и, проверив оружие, уселся за руль. Выпущенный на прогулку кот объявился на капоте, словно с неба свалившись. На этот раз, вместо требовательного мява, зверь укоризненно покосился на Никиту, одновременно скребя лапой лобовое стекло.