Позывной «Оборотень»

 – Это же не сквозное ранение.

– Ай, брось, – отмахнулся Иевлев. – Давай сюда банку и аршины ищи.

– Ну, как хочешь. В конце концов, шкура-то то твоя, – усмехнулся Степаныч, отдавая ему банку и доставая из тумбочки пару медицинских мензурок.

– А более приличного там ничего нет? – скривился полковник, покосившись на посуду.

– Вот, нашёл, – обрадованно отозвался прапорщик, доставая из стола гранёные стаканы.

– Слава те, господи. Я уж подумал, что у нашего доктора приличной посуды нет. Наливай и мой руки.

– Штаны снимай, командир, – рассмеялся в ответ Степаныч, наливая полные стаканы спирта.

Покорно вздохнув, Иевлев осторожно стянул пропитавшиеся кровью брюки и, усевшись поудобнее, сказал:

– Ногу ремнём к столу притяни, а я своим ногу перетяну.

Кивнув, прапорщик подхватил свисавший с края стола ремень для фиксации пациентов и, ловко притянув бедро полковника к столу, протянул ему стакан спирта:

– Давай, старина. Хватит время тянуть.

Молча выпив весь спирт, Иевлев медленно выдохнул воздух и, запив его поданной водой, тихо усмехнулся:

– Прям как когда-то в поле.

– Ещё скажи, ностальгия мучает, – отдышавшись, пробурчал Степаныч, ловкими движениями смывая кровь с его бедра.

Взяв зажим, Степаныч окунул его в спирт и, стряхнув капли, с сомнением покосился на приятеля:

– Готов?

– Давай уже. Коновал, – криво усмехнулся Иевлев, сжимая зубы."

"Кивнув, прапорщик осторожно запустил зажим в раневой канал, пытаясь нащупать засевшую в бедре пулю. Несколько минут в операционной было слышно только тихое поскрипывание старого стола и шипение полковника, продолжавшего сжимать от боли зубы.

– Кажется, нашёл, – быстро проворчал Степаныч, пытаясь осторожно зацепить пулю.

– Нашёл, так тяни, – зарычал в ответ Иевлев, до хруста сжимая кулаки.

– Есть. Зацепил. Теперь терпи, старый осёл, – фыркнул прапорщик, с заметным усилием вытягивая зажим.

Полковник зарычал от боли, когда он с лёгким хлопком выдернул пулю из его тела. Хлынула кровь, но главное уже было сделано.

– Не разучился ещё, – одобрительно проворчал полковник. – А кстати, почему это я осёл?

– Упрямый потому что, – рассмеялся Степаныч, ловко затягивая узел на повязке.

Осторожно натянув заскорузлые от крови штаны, Иевлев медленно наступил на раненую ногу и, оперевшись рукой на стол, поморщился:

– Вот теперь я точно не боец.