Позывной «Оборотень»

– Жаль, мы этого не знали, когда вся эта бодяга затевалась, – усмехнулся Никита.

– А этого вообще никто не знает, кроме нас двоих, – усмехнулся в ответ Иевлев. – По бумагам тот КП давно уже не существует. Базу-то ещё в советские времена строили, так что здесь подземных ходов больше, чем в московской подземке. Многие и вправду обвалились, а вот КП осталось. На него хорошего бетона в те времена не жалели. На века строилось. Свет, вентиляция, отопление, даже автономное водоснабжение из скважины. На случай ядерной войны готовили.

– И кто-то поверил, что он развалился? – удивился Никита.

– С тех времён здесь, да что там здесь, по всей армии столько народу сменилось, что мне осталось только нужные бумаги из архива упереть, и всё. Ни одна собака не узнает, где он находится.

– Погоди, командир. Выходит, ты специально себе такой схрон готовил? Но зачем? – растерялся Никита.

– Ну, если честно, то мне не схрон, а запасной выход с базы нужен был. Такой, чтобы никто не знал, кто, когда и куда ушёл, – с некоторым смущением пояснил Иевлев.

– Зачем? – упрямо переспросил Никита.

– На всякий случай, – уклончиво ответил полковник. – Сам знаешь, в нашем деле к разным неожиданностям нужно быть готовым. Когда заваруха началась, и узкоглазые через границы попёрли, я грешным делом решил, что всё. Хана. Доигрались в демократию. Вот и решил для бойцов базы подходящий схрон устроить. Благо тогда всем не до меня было.

– То есть ты документы на КП уже после начала войны спёр? – спросил парень, не веря собственным ушам.

– Конечно. А ты чего подумал? – растерялся Иевлев.

– Да так. Не важно, – отмахнулся Никита, смущённо пряча глаза."

"– Дурак ты, старлей, – устало вздохнул полковник. – После начала войны, когда все границы разом порушили, я первым делом решил для своих бойцов и их семей место приготовить, где они спрятаться могли бы. Самому-то мне давно уже ничего не надо. Для кого беречься-то? Ни семьи, ни детей. Бобыль бобылём. А у людей семьи, дети. Их схоронить нужно было. Вот я и решился.

– Лихо, – покачал головой Никита.

– Да ничего тут лихого нет, – удручённо развёл руками полковник. – Жизнь это наша собачья. А то я не знаю, что со всеми нами будет, когда вся эта шушера когти рвать начнёт.