Повитуха из другого мира. Пора вылечить тебя, дракон!

За инцидент с актрисой умолчала, обойдя его стороной и закончив на том, что слишком устала, и из-за этого мы покинули бал. У меня до сих пор пробивался оскал, стоило вспомнить наглую рыжую актрисульку, лобызающую Рейдолира.

Наспех позавтракав глазуньей с свежевыжатым яблочным соком, поспешила к Ролану. Мне хотелось занять руки и голову, и лучше всего это было делать с пользой. Поэтому накинув плащ, пронеслась метеором по коридорам, а после выскочила на заснеженную улицу. Яркое зимнее солнце ослепило, белоснежное покрывало приятно хрустело под ногами.

В домике лекаря как положено пахло лекарствами и травами. Сбив налипший на обувь снег, я прошла к кабинету Ролана. Проходя мимо закрытых комнат, слышала слабые стоны и хрипы. Мне очень хотелось зайти туда и облегчить чужие страдания, однако я не хотела нарушать приказ старика. Пусть сам позволит, иначе риск испортить зарождающиеся отношения слишком велик. Поэтому пришлось закусить губу и ускориться, дабы побыстрее миновать коридор.

В рабочем кабинете кипела работа. Когда я уткнулась в закрытую дверь, думала уже развернуться и вернуться в холл, однако предчувствие меня удержало. Обострившее обоняние почти сшибло меня с ног, ударяя тяжелым ароматом свежей крови. Протяжный женский крик заставил меня распахнуть дверь и влететь в кабинет, не раздумывая над последствиями. На операционном столе лежала глубоко беременная женщина, а вокруг неё бегал взволнованный Ролан. Весь пол покрывали бурые и алые пятна, как и стол.

Хватанув ртом воздух, я скинула свой плащ и закатала рукава. Не мешкая, подскочила к несчастной и прислонила руку к животу. Каменный. Едва касаясь, ощупала его со всех сторон. Стараясь не обращать внимания на громкие стоны, быстро ополоснула руки в тазике с холодной водой и вернулась к роженице.

— Что случилось? — внимательно проверяя состояние пациентки, спросила у Ролана.

Кровотечение не останавливалось, кожа под моими руками напоминала бумагу. Все вены женщины вылезли наружу, просвечиваясь сквозь тонкую белоснежную кожу.

— Да привез один из стражей, хороший малый, — встревоженным голосом ответил старик. — Это жена его, вчера боли появились, а она, дура, не стала никому говорить. Скорее всего у нее плод погиб, но она и слушать не хочет.

— И правильно делает, — коротко бросила я, слыша, как очень слабо стучит второе крохотное сердечко.