Последний Паладин. Том 11

— Думаешь, надо было?

— Эх, — покачал головой Альберт и покрепче схватился за верхнюю ручку, — тогда на месте Хребта я бы по нам уже пальнул.

— Не знаю, кто такой этот ваш «Хребет», но я ему, бля, пальну! — тут же выругался Дом.

— %@? @#@#@@#%+@#!!! — раздалось в ответ неразборчивым потоком скрипучих звуков.

— Точняк, бро! Хе-хе! — со смешком ответил водила, не отрывая рук от руля.

— Ты его понимаешь? — удивленно спросил я.

— Ну дык, Глеб меня поэтому и выбрал, Хе-Хе, — выпятил грудь вперед Дом, — этот Паучара мой бро.

— Тусовки? Телки? — чертыхнулся Альберт, но ответить ему никто не успел.

Приборная панель загорелась красным, а воздух внутри ощутимо потяжелел.

— Проблемы? — глянув, что мы приближаемся, спросил я.

— У них будут, если не перестанут держать нас на прицеле, — буркнул Дом, при этом совершенно не сбавляя скорости.

Этому безбашенному водиле было плевать на препятствия. Плевать на опасность или возможные ограничения.

Я указал точку назначения, и он к ней летел.

Без вопросов.

Без уточнений.

Без возражений.

Дом сам определил оптимальную высоту. Сам просчитал маршрут в обход всех посторонних глаз и даже наружных столичных камер. Сам начал подготовку вооружений, чтобы уничтожить системы ПВО, в случае если нас атакуют первыми.

При этом действовал четко, быстро и без колебаний.

Идеальный исполнитель."

"Недаром, что среди безымянных он был самым возрастным и опытным, а тому же Кедру или Лисе в отцы годился. Да и «грязных» контрактов он за свою долгую жизнь выполнил не в пример больше своих братьев и сестер, а по количеству убитых уступал только Мраку.

Однако при всем при этом, я не чувствовал в нем жажды убийства. Даже несмотря на то, что его энергия сейчас была связана с дикой портальной тварью, Дом испытывал лишь чувство долга и желание выполнить приказ.

Без эмоций. Без колебаний. Без жалости.

Идеальная машина для убийства, которой пользовался Филипп, Куратор и еще хрен знает сколько манипуляторов. И пользовались настолько долго, что никаких собственных моральных ориентиров и желаний у него не осталось.

Стерлось все.

Остался лишь долг теневика и готовность делать все что угодно, ради выживания своей семьи.