После ссоры

Всегда говорю, что с Хардином покончено, а потом возвращаюсь – это замкнутый круг. Поэтому в этот момент я принимаю решение:

– Во вторник я собираюсь поговорить с Кристианом насчет Сиэтла.

– Правда?

– Я должна это сделать, – говорю я ему, и он кивает.

– Я пойду одеваться, а ты пока можешь принять душ. Буду ждать тебя внизу.

– Я так скучала по тебе.

Я встаю и крепко-крепко его обнимаю. По моим щекам катятся слезы, и он сильнее прижимает меня к себе.

– Извини, у меня все просто наперекосяк. С того самого момента, как он вошел в мою жизнь, – плачу я, отрываясь от его объятий.

Он хмурится, но ничего не говорит и идет к двери. Я беру одежду и выхожу вслед за ним в коридор, чтобы пойти в ванную.

– Тесса? – оборачивается он у входа в свою спальню.

– Да?

Взгляд Лэндона полон сочувствия.

– Пусть он любит тебя не так, как тебе хочется, он все же любит тебя – по-своему.

Что это вообще значит? Принимая душ, я пытаюсь осознать его слова. Хардин любит меня, я это знаю, но он продолжает причинять мне боль.

– Подожди, Лэндон, одну секунду, – говорю я, одеваясь.

Я открываю дверь, но это не Лэндон. Это Хардин. Его щеки влажны от слез, а глаза покраснели.

– Хардин?

Он кладет руку мне на затылок и притягивает к себе. Он прижимается к моим губам, не давая мне возможности сопротивляться.

Глава 97

ХардинКрепко обнимаю ее и чувствую ее нерешительность, чувствую вкус собственных слез на ее губах.

Я знаю, что она быстро оттолкнет меня, так что наслаждаюсь каждым движением ее языка, каждым едва слышным стоном, который она издает.

Боль последних одиннадцати дней почти исчезает, когда она обнимает меня, и в этот момент я чувствую, как никогда раньше, что мы всегда найдем дорогу друг к другу, как бы сильно мы ни ругались.

Когда она зашла в дом, я посмотрел ей вслед, вернулся в машину и лишь спустя пару мгновений набрался гребаной смелости, чтобы пойти за ней. Я так много раз давал ей уйти, и я не смирюсь с мыслью о том, что больше ее не увижу. Я не справился – как только Лэндон закрыл за ней дверь, я не сдержал слез. Я понял, что должен пойти за ней, что должен бороться за нее, пока кто-нибудь другой не отобрал ее у меня.