После ссоры

Я постоянно на это рассчитывал и, может, именно поэтому так с ней обращался – просто потому что мог. На шестой день я растоптал свой мобильный ботинком. Полдня я ничего не ел. Мама предложила мне овсянку, но когда я попытался заставить себя съесть ее, меня едва не вырвало. Я не принимал душ уже три дня и стал представлять собой чертовски жалкое зрелище. Я старался слушать, когда мама попросила меня сходить в магазин и что-то купить, но ничего не услышал. Я мог думать лишь о Тессе и о том, что она ходила в «Коннерс» как минимум пять дней в неделю.

Однажды Тесса сказала, что я разрушил ее жизнь. И теперь, когда я сижу здесь и пытаюсь сосредоточиться, пытаюсь просто нормально вздохнуть, я понимаю, что она была не права. Это она разрушила мою жизнь. Она забралась в мое сердце и все испортила. Долгие годы я отгораживался от всего стенами – честно говоря, всю свою жизнь, – а она пришла и обрушила их, оставив меня одного среди обломков.

– Ты меня слышишь, Хардин? Если нет, то вот тебе список. – Мама протянула мне яркий листок бумаги.

– Да, – едва слышно ответил я.

– Ты точно хочешь сходить сам? – спросила она.

– Да, все в порядке. – Я поднялся и засунул листок в свои грязные джинсы.

– Я слышала тебя прошлой ночью, Хардин, и если ты хочешь…

– Нет, мам. Прошу тебя, не надо! – Я едва не задохнулся, произнося эти слова. Во рту пересохло, в горле появилась боль.

– Хорошо. – Ее голос был полон печали.

Я вышел и направился в магазин недалеко от дома.

Список был небольшим, но я все равно не мог ничего запомнить и постоянно заглядывал в эту чертову бумажку.

Когда я вышел на улицу, пошел снег. Снег тоже напомнил мне о ней. Все напоминает о ней. Голова гудела от боли, которая никак не проходила.

"– Хардин? Хардин Скотт? – позвал меня кто-то с другой стороны улицы.

Нет. Не может быть.

– Это ты? – снова спросила она.

Натали.

«Нет, этого не может быть», – продолжал думать я, пока она шла в мою сторону, неся в руках огромные пакеты с продуктами.

– Э-э… привет.

Это все, что я сумел выдавить, – мысли путались, ладони тут же вспотели.

– Ты разве не переехал? – спросила она.