После ссоры

Он сделал много всего, на что я никогда не пошла бы, он причинил боль стольким людям – но для меня самое главное, что он больше так не поступает. Он часто вел себя отвратительно, но я не могу не замечать, как он пытается показать мне, что меняется – что пытается измениться. Что он любит меня. Не совсем приятно это признавать, но в его нежелании волноваться о ком-то другом, кроме меня, есть своя романтика.

Я все еще смотрю на письмо, когда вдруг раздается стук в дверь спальни. Я сворачиваю бумагу и убираю ее в нижний ящик комода.

– Заходи, – говорю я и подхожу к двери.

Он входит, опустив взгляд в пол.

– Ты уже…

– Да… – Я поднимаю его подбородок, чтобы он посмотрел на меня, – обычно он делает так со мной.

Его покрасневшие глаза полны печали.

– Это было глупо… я же знал, что не надо… – начинает он.

– Нет. Вовсе не глупо. – Я убираю руку, но он не отводит взгляд. – Хардин, в этом письме – все то, что я так давно хотела от тебя услышать.

– Прости, что заставил тебя так долго ждать и что не сказал, а написал это… Так было легче. Говорить об этом вслух у меня не очень получается.

Его усталые ярко-зеленые глаза красивы даже с покрасневшими белками.

– Я знаю, что не очень.

– Ты… нам стоит об этом поговорить? Или тебе понадобится еще время, раз ты узнала, какой я на самом деле хреновый человек? – Он хмурится и опять опускает взгляд.

– Ты не такой. Ты был… Ты сделал много всего… много всего ужасного, Хардин.

Он поднимает на меня взгляд.

– Что ты сказала?

Я беру его лицо в ладони.

– Я сказала, что ты больше не такой, Хардин.

– Ты правда так думаешь? Ты прочитала все, что я там написал?

– Да, и то, что ты рассказал об этом, доказывает мои слова.

Судя по его прекрасному лицу, он явно в смятении.

– Почему ты так говоришь? Я не понимаю – ты хотела, чтобы я дал тебе свободу, и теперь ты прочитала все это дерьмо обо мне и все равно говоришь такое? Я не понимаю…

Я провожу пальцами по его щекам.

– Я прочитала, и теперь, когда я знаю обо всем, что случилось, мое решение не изменилось.

– Вот как… – Его глаза блестят от слез.

Мысль о том, что он снова будет плакать и тем более в моем присутствии, причиняет мне боль.