Порочный

Чего и следовало ожидать от этого сборища завистников!

– Это была самозащита – парень напился и начал махать кулаками. Что я, по-твоему, должен был делать? Подставить ему лицо?

– Ну, конечно, ты должен был бить ему прямо в нос! Браво, сынок! Гениальная идея! Особенно учитывая, что твой отец баллотируется в президенты страны! Лучше не придумаешь! – Легран-старший зашелся истерическим гортанным смехом, а у меня на пояснице проступил пот.

Черт… Похоже, я крупно облажался…

– Если хочешь, могу сделать официальное заявление для прессы и расскажу, как всё было, – сбивчиво предложил, ощущая, как злость закипает в груди.

– Моим людям удалось за считанные минуты перехватить это дерьмо. Вряд ли кто-то из новостных порталов успел отреагировать. Но, увы, это лишь полбеды, – добавил он разъяренно, вызывая всё новые вопросы в моей голове.

– Раз вы успели перехватить чертово видео, тогда какие ещё проблемы?! Не понимаю…

– Несколько минут назад на моих людей вышел папаша этого парня. Филипп, так ведь его зовут? – и, не дожидаясь ответа, отец сдавленно продолжил.

– Какого черта им надо? – спросил я изумленно.

– Филипп завтра вечером собирается пойти на центральное телевидение и рассказать на всю страну, как ты несколько раз звонил и угрожал его жизни, а потом начал приводить свои слова в действие! А на десерт – запись побоев! Ну как тебе такая вечеринка, сынок? Стоило это того?

В горле пересохло, а внутренности воспламенились.

– И что теперь делать? – процедил я сквозь зубы.

– Папочка как обычно будет убирать за тобой дерьмо! А ведь я так надеялся, Вильям…

– Прости, отец. Могу прямо сейчас поехать к нему и попробовать убедить…

Легран-старший встретил мое предложение зловещим смехом, отчего по коже стал расползаться ледяной озноб.

– К счастью, у этой проблемы, как и у многих других, есть своя цена. Придется хорошенько заплатить за их молчание.

– Я сам расплачусь. Это мой косяк. Всё понимаю…

– Деньги – это не проблема. Филипп попросил тебя кое о чем ещё… – пульс подскочил до небес, а дыхание замедлилось.

– Какого черта надо этому сосунку? – прохрипел я, до хруста стиснув пальцы.

– Он хочет, чтобы ты покинул Париж. Как минимум до конца этого лета.

Повисла гнетущая тишина.

– ЧТО? – взревел как раненный лев, когда до меня, наконец, дошёл смысл его слов.

– Тише-тише, не кипятись.