Порочный

Парни скрылись за дверью, а я ощутил странный прилив энергии. По правде говоря, безумно соскучился по нашей шальной троице, и теперь чувствовал, что никакой бык мне сегодня не страшен…

* * *8 часов спустя

Этот безумный суматошный день заканчивался в тренажерном зале. После того, как я сделал огромного разъяренного быка и победил в тупой игре, адреналин разве что не лил из ушей. Тело требовало разрядки, и я решил снять напряжение перед сном, отжавшись пару сотен раз. Непроизвольно улыбнулся, вспоминая конкурс на огромной беговой дорожке.

Когда наблюдаешь за игроками со стороны, выпавшие на их долю испытания кажутся сущей ерундой. Подумаешь, пробежаться, не расплескав вёдро с водой – и ребенок справится! Но когда на тебе тяжеленое обмундирование, бежать гораздо сложнее. Несколько участников даже получили травмы.

Снял пропитанную потом майку, бросил её в корзину для грязного белья, и хотел уже направиться в душ, но всё-таки решил зарулить за бутылкой минеральной воды – после очередной дозы спорта меня мучила нешуточная жажда.

Вышел из домашнего спортзала, и, преодолев темную гостиную, оказался на кухне. Усталый взгляд уперся в силуэт высокой стройной девушки. Она стояла босиком в центре неосвещенной кухни и загадочно улыбалась. Беглым взглядом успел оценить, что из одежды на сводной сестре лишь пижама, состоящая из короткой майки, открывающей плоский животик, и таких же микроскопических шорт.

– Передай своему отцу, чтобы установил закон, запрещающий сводным братьям разгуливать по дому с обнаженными торсами, – Мона слабо улыбнулась, глядя на меня как ребенок, дождавшийся Рождества.

Она коснулась пальцем маленькой мочки, непринужденно поправляя сережку. Я подарил ей эти гвоздики с бриллиантами на пятнадцатилетие, и она до сих пор их носит.

– Тогда нужен будет ещё один закон, – сделал шаг навстречу, закончив низко и хрипло: – запретить сводным сёстрам быть настолько соблазнительными.

– Ну, вот ещё! – хмыкнула, облизнув пересохшую губу, а затем капризно добавила: – Задница болит целый день.

– Могу устроить, что будет болеть кое-что другое, – подцепил пальцами края её пижамной майки, выжидающе глядя на сестричку.

– Я думала, ты интеллигент, не используешь в своем лексиконе столь похабные выражения, – произнесла малышка, не отводя взгляда.

– Я мужчина, – сдержанно парировал, поглаживая подушечками пальцев её плоский живот.

– Вильям, я так волновалась за тебя, – огромные карие глаза болезненно прищурились.