Порочный

Мы так и не разговаривали после той знаменательной вечеринки, поэтому скрепя сердцем все-таки решила ответить.

– Филипп, привет…

– Мона, мне так жаль! Прости, что я напился и учудил этот скандал. Сам полез с кулаками на твоего родственника. Просто позор! – на том конце послышался обреченный вздох. Филипп был хорошим парнем, и мне даже стало его немного жаль.

– Ничего страшного. Кто не напивался в восемнадцать лет и не ввязывался в драки? – невпопад рассмеялась я.

– Может, сегодня днем пообедаем где-нибудь? Я очень хочу загладить вину.

– Извини, но ничего не выйдет. Мне пора! Счастливо! – резко отключилась, спрыгивая с кровати, и уже хотела направиться в душ, как телефон зашёлся еще одной истошной трелью.

На этот раз звонили с незнакомого номера.

– Слушаю! – ответила равнодушно.

– Ну, привет, малолетняя вертихвостка!

– Дженнифер?! Что тебе надо? – выдала изумленно. Никак не ожидала услышать ее еще раз.

– А ты думала кто? Может, Вильям? – с того конца до меня донесся холодный металлический смех, заставляя внутренности сжаться.

"

"– Зачем ты звонишь? – поинтересовалась чересчур взволнованно.

– Подыскиваю кандидатуру на роль крестной. Хотела узнать, согласна ли ты?

– Что? Какой ещё крестной? – пробормотала дрожащими губами, с такой силой стискивая пальцами телефон, что, казалось, он вот-вот треснет.

– Крестной нашего с Вильямом ребенка. Я беременна, Симона, твой обожаемый сводный брат скоро станет папой…

POV. Вильям

Распахнул глаза, пытаясь сообразить, где нахожусь.

За последние сутки мое местонахождение менялось со скоростью звука. Голова отклеилась от подушки и я, наконец, смог оценить обстановку: просторная спальня, оформленная в серо-стальных тонах посреди пентхауса в манхэттенской высотке. Да, черт возьми, все так и есть, и это не плод моей больной фантазии.

Склонил голову вбок, расчесывая пальцами трехдневную щетину. В память врезался тяжёлый взгляд её огромных широко распахнутых темно-карих глаз, брошенный перед самым нашим расставанием.

Мона глядела на меня как на врага народа, и её можно было понять. Вечное стремление держать всё под контролем и желание защитить близкого человека привели к необратимым последствиям, сыграв со мной злую шутку. Ещё пару дней назад готов был локти кусать от тупого бессилия, ощущая себя связанным по рукам и ногам.

Но прошлые сутки изменили всё.

По коже понеслись заряженные яростью электрические импульсы.