Порочный босс для тихони (СИ)

— Я утолю твое нетерпение, — Евгений нависает надо мной и пробегает пальцами по шее к груди, а в следующее мгновение под его хриплый выдох шуршит ширинка.

Хочу шагнуть в сторону, но он стискивает талию и отрывает от пола мои ноги. В испуге, что я потеряла опору под ступнями, обвиваю напряженную шею, и Евгений рывком вдавливает меня в дверь, подхватив под бедра сильными руками.

Я вскрикиваю от резкого толчка, что распирает меня изнутри, и мой рот затыкают напористые губы и язык. Он так глубоко, что мне чудится, как горячая головка давит на матку в желании прорваться сквозь нее агрессивными и злыми толчками, что с каждым мгновением становятся резче.

Сильные спазмы схватывают лоно, и в стоне выгибаюсь в спине, запрокинув голову. Слышу, как мой затылок бьется о дверь, но боли не чувствую, сотрясаясь в судорогах и громких криках, что вторят хриплому рыку Евгения, который до основания вжался в меня, изливая в меня теплый поток семени. В истоме освобождения от ядовитого вожделения я всхлипываю и закрываю глаза, сливаясь с пульсирующим внутри наслаждением.

Мое померкшее на минуту сознание пропускает момент, когда Евгений относит меня на руках обратно в гостиную и усаживает на софу, а сам он возвращается к вину и устрицам, застегнув ширинку.

— Ты можешь быть чуть понежнее? — хрипло шепчу я, бесстыдно нырнув рукой к липкой и опухшей промежности."

"— Я очень старался, — Евгений меланхолично всасывает содержимое устрицы и откидывается на спинку софы, отбросив пустую раковину.

Мне очень неловко сейчас сидеть голой на рядом с одетым Евгением, чье тяжелое и прерывистое дыхание нарушает тишину. Я бы с удовольствием оделась и ушла, но, похоже, меня никто не собирается отпускать до рассвета. Беру со стола бокал вина и делаю несколько быстрых глотков, чтобы алкоголем хоть немного притупить жгучее смущение, которое горячим пламенем лижет почему-то именно мои торчащие соски.

— Со мной впервые кто-то потерял сознание от оргазма, — говорит Евгений, глядя в потолок одурманенными глазами.

Поперхнувшись, обливаю голую грудь холодным вином и от неожиданности возмущенно всхрапываю:

— Не было обморока! — оставляю бокал и вытираю грудь тканевой салфеткой, что схватила со столика у чаши с клубникой.

— Я тебя по имени звал, ты не реагировала.

— По какому такому имени ты меня звал? — я в злости поддаюсь в его сторону и цежу сквозь зубы.