Попаданка. Двойной обмен

– Эрэль, принеси мою сумку, она в спальне, – попросила я дроу. – А вы присаживайтесь. Спиной ко мне.

– Зачем? – стражница даже чуть попятилась.

– Как зачем? Вы же хотели, чтобы я вам продемонстрировала способности травницы?"

"Если честно, я привыкла оказывать помощь, тем более, ничего особенного тут нет. Подумаешь, растереть шею мазью. Однако дама из стражи смотрела на меня подозрительно. Я располагающе улыбнулась, но репутация Гамаисы сработала не так, как надо.

– Благодарю, вы уже достаточно продемонстрировали, – скороговоркой проговорила магичка и, чуть поклонившись, выскользнула за дверь.

Плавно двигается и очень быстро. За ней сразу же ретировались подчиненные.

– Эй, я же просто согревающей мазью растереть хотела! – крикнула я, увидев, что пациенты сбегают.

Нет, ну надо же! Как я им помогать-то буду, если они так шарахаются от Гамаисы? Ко мне подошел Эрэль с сумкой.

– Нет, ну ты видел?! –  возмутилась я.

– Да, госпожа.

– Убегают от помощи, как малые дети! Нет, я понимаю, если бы я ей клизму предложила, но это просто мазь! Кошмар!

Я обернулась на моего вроде как бы мужа и заметила его внимательный взгляд.

Ох! «Принеси мою сумку»… – это ведь не Гамаисы сумка, а травницы. Если бы ко мне перешли способности, то знания о том, как оказывать помощь – нет. Вдруг Эрэль меня разгадает? Вдруг пожалуется жрицам, а те обнаружат подсадную душу? Мало ли, вдруг они на это способны.

– Ты ведь все понял, Эрэль? – Я подпустила холода в голос.

Хрен его знает, что он там понял, но этот разговор откладывать нельзя.

– Я – глуп, госпожа, и что…

– Хватит! Прекращай балаган. Ты умен, внимателен и кое-что заметил. Мне очень интересно, что именно. Расскажи мне… – кажется, у меня даже получилось изобразить повелительный тон Гамаисы.

– Это приказ?

– Конечно.

– Память травницы к вам тоже перешла, верно?

– Правильно. Но лучше никому не рассказывай об этом и о других своих предположениях… – Я всмотрелась в лицо Эрэля.

Возможно, у него есть какие-то другие догадки? Но по виду дроу ничего нельзя было сказать.

– Я ведь давал клятву: никаких разговоров о том, что случилось в этом доме, – глухо сказал он.

Отлично! Гамаиса уже подстраховалась.