Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

 — Пока не разрушит Францию, трогать его нельзя. А там можно и успеть перехватить.

— Успеем…

Бокий машинально оглянулся на запертую дверь, хотя знал, что та закрыта. Но разговор шел о очень важных делах, а потому они с Мойзесом в таких ситуациях не договаривали или прибегали к намекам, ибо, находясь на Лубянке, нельзя было быть уверенным, что в один далеко не прекрасный для них день все же смогут подслушать.

— С Арчеговым у нас могут возникнуть трудности.

— При чем здесь мы? — делано удивился Мойзес. Бокий опешил в первую секунду, решив, что он не так понял своего подельника, а потому осторожно спросил:

— Но ты же сам сказал, что его нужно отправить в «штаб генерала Духонина»?!

— Говорил, но при чем здесь мы? Это за нас прекрасно сделают другие.

Помнишь майские дни в Иркутске, когда там из винтовок двух генералов выцелили? Ведь и в Берлине в Троцкого такой же снайпер стрелял — покушения-таки под копирку сделаны?

— Ты хочешь сказать, что эти акты мог сделать один человек? Но этого не может быть!

— Может, еще как может — если он на этих делах руку здорово набил! Заметь — ни один выстрел у него не пропадает даром!

— А кто это?

— «Цепной пес», что нас до Омска гнал, более некому.

Он последователен, пистолетами и бомбами не увлекается, зато пулемет или винтовку любит пускать в ход. Арчегов ему поперек глотки стоит, ибо Германию на революцию толкает. Так что исполнитель нам известен, осталось только изыскать возможности, чтобы ему помочь.

— Ты гений, Лев! — Бокий восхитился совершенно искренне и даже пошутил.

 — Такому и нашего Янека подстрелить запросто.

— Он слишком уверовал здесь в свою неуязвимость! — глухо пробормотал Мойзес, и Бокий кивнул в ответ.

Действительно — по Москве Дзержинский всегда разъезжал без охраны, и когда его предупреждали о возможности террористического акта против него, то «Железный Феликс» с презрением говорил, — «Пся крев! Не посмеют!» И был полностью прав — даже эсеровские боевики боялись поднять руку, ибо знали, что такое «красный террор», с массовым расстрелом тысяч заложников.

— Я думаю, такая беспечность в Варшаве ему может дорого обойтись! — Мойзес криво улыбнулся, его глаз снова загорелся пронзительным огнем. — И очень скоро…

Севастополь

— Видишь, Александр Васильевич, а ты не хотел этих красавцев покупать, охаивал всячески! Прекрасная парочка…

Арчегов ухмыльнулся с самым довольным видом, проглотив последнюю часть своего давешнего высказывания о домашней птице. Такая шутка была бы сейчас неуместна.