Измена. Я тебя не отпускал! (СИ)

Да и черт бы с ней! Сил возвращаться обратно в клуб совсем не осталось.

Слезы ручьем. Бежать, бежать подальше! Поворачиваю в сторону дома, — пешком не очень далеко. С остальным разберусь завтра. Сейчас хочу помыться от его прикосновений. И спрятаться под одеялом от всего мира!

Глаза застилает слезами. Меня тошнит. От него. От самой себя.

Признаюсь, я просто растерялась. От неожиданной встречи. От того, как он по-хозяйски завернул меня в свой пиджак. Когда про платье сказал, — признал ведь. Неужели все же сам выбирал? А когда он вдруг посреди бара опустился передо мной на корточки, и заботливо стянул жутко неудобные босоножки с моих ног, — я совсем дар речи потеряла.

Будто он насквозь меня видит. Еще эти его прикосновения, поцелуи такие… не знаю, другие! Да я об этом раньше только мечтать могла.

Ненавижу. Его ненавижу! Руки его грязные! Губы! И себя за то, что до сих пор люблю этого гада…

Да, меня выдали за него вовсе не против моей воли. Я знала о нем все. Сначала с рассказов бабушки, когда они еще созванивались с тетей Людой и хвастались друг другу «детьми».

Ни секунды не раздумывала, когда тетя Люда, будто бы смущаясь, предложила мне стать женой ее сына.

Я была шокирована, что мечты оказывается способны сбываться, — это да! Но не сомневалась.

Ведь это была даже не любовь с первого взгляда. Я влюбилась в него еще задолго до нашей первой встречи.

Вернее, как оказалось, я любила его образ, слепленный в моей голове из рассказов его матери и статей из интернета.

Слезы настолько застят глаза, что я едва не вскрикиваю от неожиданности, когда вдруг врезаюсь в кого-то:

— Садись в машину, маленькая моя, — ненавижу этот голос. Ненавижу это его обращение.

— Оставь уже меня в покое! — взрываюсь я истерикой. — Просто дай мне уйти, Герман!

— Куда же ты пойдешь босая?

— Плевать! И не твоего это ума дело, ясно?! В твой дом я больше не вернусь НИ-КОГ-ДА!

— Ясно-ясно, — он подхватывает меня на руки.

Пытаюсь вырваться. Царапаюсь, кусаюсь, но он не реагирует. Садится вместе со мной в машину. Сгребает в охапку на своих коленях.

— Отпусти! Отпусти, ублюдок! — молочу его по груди кулаками, чувствуя, что не могу справиться с истерикой. Еще большего унижения я просто не выдержу.

Голова кружится. Слезы не унимаются:

— Хватит! Я не поеду с тобой больше никуда!

Мерзавец гладит меня по спине.