Покоривший СТЕНУ 11: Король механизмов

Вторая Белая соткалась из снега за спиной хранительницы Обсерватории.

Серая успела среагировать. Серый клинок, чем-то напоминавший свою хозяйку, прочертил новую ленту в воздухе. Слишком быстро. Гораздо быстрее того, что можно было ожидать от её комплекции и размеров оружия.

Но Белая всё ещё фехтовала не в пример лучше.

И она была не одна.

Да, речь о дружеском поединке не идёт, если один из участников находится под контролем некросуггестора.

Я ударил лучом некротизма. Скорее, чтобы ослабить — убить им такого противника я бы не смог за короткое время.

С неба вовремя обрушилась пропавшая Тия.

Серая отскочила коротким порталом, но шаманка просто повесила на неё проклятие крылом, а затем принялась пить жизнь вампиризмом.

В ответ бывшая Кирейрай уже сама ударила волной вампиризма — совсем как делала Тия.

Шаманку чуть отбросило, но та не упала, а лишь щедро зачерпнула энергии хаоса от статуса Далахан.

Загорелся янтарём шрам на шее, и давление ослабло.

— Спи, — прошептала она, кладя руку на затылок Серой.

— Спасибо, — с облегчением поблагодарила Дину-Тию Белая.

— Потом разберётесь, — бросил я. — Терминал!

Уже на входе я понял, что очередной проблемы не избежать. Потому как просто войти я не смог.

В район живота и головы прилетели каменные шипастые дубины, которые крепко сжимали руки, растущие из стены.

Затем часть стены над дверной аркой преобразилась в щупальца, которые принялись поливать нас каменными стрелами.

Белая коротким порталом прыгнула через них, причём, проходя сквозь сплетение рук и мечей, она их заморозила и сделала хрупкими.

Следом Рейн активировал порыв ветра, сменил в полёте форму на каменную и протаранил их, пробивая путь остальным.

— Главный терминал! — поняла наконец Белая.

— Именно! Система бесится потому, что он ассимилирует именно её, а не нас. Все остальное лишь отвлекающий маневр.

— Но ведь это связано с городом, Арктур! С состоянием его жителей!

— Я ещё сам не понял до конца, но факты ты видишь.

Я оказался прав и не прав одновременно.

Сверху на нас обрушились знакомые кадавры — сильно искажённые люди, в которых едва ли осталось многое от людей.