Погашено кровью

Когда он ко мне заходит, то мне кажется, что он насквозь меня видит и знает, сколько мелочи в моих карманах. Так что, Игнат, не суй голову в улей.

– А ты понимаешь, что Сыч вышел на «железку»? А там база, склады!

Ты знаешь, что Гундосый – парень нервный, каждую минуту за обрез хватается.

Боюсь, я уже не смогу сдерживать его архаровцев. Ситуация выходит из-под контроля.

– Понимаю. Но если Сыч ухватился за нить, его уже не остановишь.

– Кто из нас идиот, Трофимыч? Эта ниточка вокруг твоей шеи намотана.

Как только натянут, твой язык первым наружу вывалится.

Прокурор отбросил ручку и выпучил серые глаза на собеседника.

– И что мне делать? Самому удавиться?"

"– А за что ты долю много лет получаешь? Так, за большой ум, спрятанный в двух залысинах? Ты обязан прикрывать нас, понял? Сам думай о своих проблемах. Лед тонкий!

– Сам знаю!

Наступила тишина. Партнеры мерили друг друга взглядом, и никто ничего не мог предложить. Наконец прокурор очнулся, взглянул на окна и включил настольную лампу.

– Кажется, есть одна мыслишка, – тихо начал прокурор. – Дело шито белыми нитками, но другой возможности я не вижу.

Он покосился да тонкую картонную папку, скучавшую у края стола, и хмыкнул.

– Предлагать такую туфту человеку такого масштаба?!

– Тугодум ты, Трофимыч. Ведь это Сыч у тебя в шестерках ходит, а не ты у него. На волоске висишь и еще торгуешься.

– Нет, дружок, тут с плеча рубить нельзя. На все свой расчет нужен. – Он почесал чисто выбритый подбородок и добавил: – Идея сама по себе – дрянь! Ничего стоящего.

Правда, в ней есть одна зацепка. Попытаюсь я отправить Сыча в командировку. Идеальный способ отстранения от дел. Работенка тухлая. Это как на рыбалку с голыми руками, но Сыч – мужик азартный. Дай Бог, пронесет! А когда вернется, мы ему сюрприз подготовим: пара теплых слов, адрес, подписанный замом генерального прокурора, бокал шампанского и на покой. Пусть рыбку удит. А ежели шило покоя не дает, то определим его в сторожа.

Толстяк убрал носовой платок в карман и встал, с трудом вырвав моржовый вес из кресла.

– Лады, Трофимыч. Кажется, ты дозрел. Как тяжело с тобой работать.

Переваливаясь с ноги на ногу, он направился к дверям, оставляя за собой шлейф ароматного дыма от закуренной по пути сигареты. Как только за толстяком захлопнулись дубовые створки, прокурор снял трубку внутреннего телефона:

– Клава, соедини меня с Сычевым.