Погашено кровью

Он родился на Таганке и не хотел жить в другом районе. Его покойный отец работал надзирателем в ныне сломанной таганской тюрьме, а сынок учился в ремеслухе, тут же через два дома. Теперь Мопсу стукнуло шестьдесят, и он гордился тем, что за всю жизнь ни разу не болел и не брал больничный. Здоровьем Бог его не обидел, и Мопс собирался еще долго жить. Лизунчик, а точнее, Елизавета Тихоновна, коротала с Мопсом все свое свободное время. Жили они тихо, спокойно. Лизунчик работала на продуктовом складе и, несмотря на уговоры благоверного, работу оставлять не хотела.

Заботы о детях и внуках их не тяготили, наследников Бог им не послал. Зимой жили в Москве, летом на даче. Сошлись они, когда Лизе стукнуло сорок и она вышла после восьмилетней отсидки. Тут Мопс ее и подобрал. А знал-то он ее до тюрьмы, когда Елизавета управляла крупным гастрономом, а он ходил в участковых. Но в те времена бабенку обхаживали мужички «первый сорт», и не с его собачьей рожей да кепкой с кокардой в женихи лезть. Но Мопс был мужиком терпеливым и настырным. Он свое получил.

Так двадцать годков и прожили. Мопс уже давно никого не боялся.

Все его недоброжелатели ушли в мир иной. Сколько их было, он не помнил.

Покойников не считают. Главный могильщик Хлыста не вел дневников, не заводил амбарных книг, но если от кого-то веяло опасностью, человек этот исчезал.

– Его охраняют двое парней из группы контроля, – сказал Чиж. – Только не спрашивай меня, что это значит. Я не знаю.

– Ты уверен, что он дома?

– Конечно, свет в окнах горит.

Я тут прижал одного болтливого парнишку из его охраны. В доме Мопса гостей не бывает, и сам он со своей толстухой никуда не ходит. Пьют водку либо порнуху смотрят для поднятия тонуса.

Это все их развлечения. Однако острые ощущения он получает от работы. Мопс относится к убийству по-отечески, с лаской и любовью. Это его жизнь, воздух.

Так он тихо и беззаботно хоронит людишек, и никаких мучений и угрызений.

Чиж и Белый вошли в подъезд. Чиж вызвал лифт, а Белый начал подниматься пешком.

На площадке четвертого этажа его встретил мужичок с отвратительной мордой. Такого соплей перешибить нетрудно, но подходить к нему рискованно. Он не задумываясь выхватил пистолет и тут же направил его на чужака.

– Эй, приятель, ты чего? Я живу здесь, вышел сигаретку стрельнуть.

Слова Белого звучали неубедительно. Охранник даже не слушал его, а навинчивал глушитель на ствол.

– Брось, парень. Вот у меня спички, видишь.