Погашено кровью

– Я понимаю, Денис Спиридоныч, и никого не виню. Давайте о главном. Хлыст сдал позиции. На следующей неделе я принимаю на себя руководство «похоронным бюро». Лучшего прикрытий не придумать.

– Я знал, что ты добьешься своего. Но есть вещи, которые меня беспокоят. Первое. Ксерокопия признаний некоего Кузьмова; она попала ко мне в руки. Если есть такой свидетель, то я не понимаю, почему ты не реагируешь?

– Это не проблема.

– Второе. Бумаги попали ко мне через секретариат, конверт без печати. Это значит, что донос был подброшен в спецпочту человеком, который имеет доступ в министерство.

– Кузьмова я повидаю. Он трус. Уничтожать его не имеет смысла. Он напишет мне другое признание, в котором сознается, что писал поклеп под диктовку беглого зека. Такая бумага будет иметь больше пользы, чем труп аптекаря. Ну а подбросил конверт Саранцев. Больше некому. Этот гаденыш, как червь, сжирает плод изнутри. Сколько я его помню, столько он ненавидит меня.

Придет и его час. Пусть вас не беспокоят эти мелочи.

– Я тебе верю, Гриша. Ты человек дела. Теперь о главном. Это новое задание. Дорогой клиент, и задача не из легких. Рисковать нельзя. В случае промаха цель станет недосягаемой. Рубить надо наверняка. С одного удара.

– Я хочу знать имя.

– Конечно, это твое право. Речь идет о депутате Госдумы. Дмитрий Николаевич Шевцов. Фигура сильная, заметная и труднодоступная. Почему бы тебе не подключить систему Хлыста? Ты руководитель, тебе и карты в руки.

– И отдать им половину гонорара?

Фраза вырвалась случайно. Ефимов не хотел говорить этих слов, но у него сорвалось. Боровский на секунду оторопел, но быстро взял себя в руки.

– Ты можешь им ничего не давать. Хлыст – твой должник. Банда Соленого дорого стоит. К тому же мы не можем потерять нашего заказчика. – На секунду Боровский замолк, словно заканчивал свой монолог про себя. Потом резко повернулся к Ефимову и сказал: – Я бы представил тебя к награде за разгром банды Соленого, но ты сам понимаешь, Гриша, что это невозможно.

"– Это не главное. Наградой был бой. Подвернется случай, я не одну такую банду разорву в клочья. У меня руки чешутся.

– Не все сразу. Но теперь у нас есть прикрытие. Все наши грехи берет на себя Хлыст и его кукловоды. – Генерал разлил водку в стаканы.

– Выпьем за память капитана Ушакова! Он бы нас понял, если бы дожил до этих страшных времен.