Погашено кровью

Три фигуры в форме и с автоматами возникли из полумрака лестничного пролета.

Беглецы застыли на месте.

– К кому идете, красавцы? – гаркнул лейтенант.

– К себе, – невозмутимо ответил Белый.

– Ты здесь живешь? – последовал вопрос.

– Нет, живем мы в Москве, но не здесь. В этой квартире живет подруга моего кореша.

Белый взглянул на спутника без тени волнения. Чижов облизнул пересохшие губы.

– Ну вы, мужики, даете. Так заикой оставить можно. Художник я.

– Вижу, – гаркнул лейтенант.

– Это квартира Райки Медведевой.

– А ты?

Лейтенант взглянул на Белого.

– Друзья по несчастью. Утешаю друга как могу, а вообще-то я дома живу.

– Документы.

Белый хотел сунуть руку в карман, но сержант не дал ему этого сделать.

– Я сам. Встать к стене лицом. Ноги в стороны, руки на стену.

В карманах ничего, кроме паспортов, не нашли. Документы сомнений не вызвали. Потребовали открыть квартиру. Ободранные, стены ни о чем не говорили.

Возможно, омоновцы заглянули бы в этюдник, если бы тот остался на полу, но чемоданчик висел на плече художника, и его грязный вид не привлекал внимания.

– Генку Медведева видели? – неожиданно спросил лейтенант.

– А кто это такой? – глупо спросил Белый, не дав открыть приятелю рта.

– Убийца! В СИЗО сидит. Людишек по подъездам хлопает.

– Брось, лейтенант, – начал заикаться Чижов. – Ты чего, пришел пугать нас?

Еще раз осмотрев стены, лейтенант повернулся и направился к выходу.

– Не зря Гиббон мне снился. Так я и думал. Вот дурак!

Белый поднял голову.

– Дурак? Кажется, я это слово недавно произносил. Да-да, помню. В тот момент, когда один художник, глядя на дно этюдника, рисовал себе грандиозное будущее.

Чиж снял с плеча этюдник и со злостью бросил его на пол.

– Куда же нам деваться?

– Сколько тебе годков, старичок? Я знаю людей, которые в твоем возрасте начинали ходить в вечернюю школу.

– Не те времена, Черный! Слишком душно. Впрочем, тебе виднее.

* * *Наконец-то проглянуло солнышко, и сугробы начали уменьшаться, а на крышах скапливаться сосульки. Олег Кириллович Велихов подошел к окну и открыл форточку. На некоторое время он задержался у окна и, прищурив глаза, разглядывал лес.