Погашено кровью

В метро ехали молча, но, выйдя на улицу в центре города, Белый сказал своему спутнику:

– Ну вот, паломник, цель достигнута. Под ногами Москва. Давай дернем по сотке в травиловке, и разбежались. Теперь у каждого свой клубочек.

Зашли в первый же бар, заказали выпивку и сели за столик. После двух рюмок и сигареты Чижов заговорил быстро и отрывисто, будто он провожал человека, поезд тронулся, а он не успел сказать главного.

– Не совладать тебе с этим делом в одиночку, Сергей. Поверь мне, я знаю в таких вещах толк.

"– Брось, паломник. У тебя есть шанс. Иди и живи так, как хочешь, а моя задача доживать. Меня ждет царство тьмы.

– Когда ты войдешь в тень, я уйду А пока тебе пригодится моя помощь. Мне ведь эта Москва триста лет не нужна. Пару корешей, и все.

– Как знаешь. Собаками травить тебя не стану, хочешь идти – иди.

– С чего начнем?

– В дом свой хочу заглянуть.

– К соседям я сам зайду, а ты жди где-нибудь неподалеку. У своего дома тебе лучше не светиться.

– Брось! В Москве нас никто не ждет. И уж слишком быстро мы добрались, без семафоров.

– Я так думаю, что во Владивостоке нас точно не ждут. Куда, интересно, двое москвичей пойти могут? В солнечный Магадан?

– Хорошо, иди сам. У рынка есть пельменная. Должно быть, уцелела. Приведи туда нашу соседку.

Чижов выглядел как студент-первокурсник. Спортивный вид, легкая походка, сумочка через плечо, вязаная шапка.

Дом и подъезд он нашел быстро. Днем во дворе тихо и безлюдно. В старом подъезде пахло мочой, плесенью и штукатуркой. Лифта в доме не предусмотрели, и на четвертый этаж Чижов поднялся, переступая через три ступени. На звонок долго не отвечали, затем послышались шаркающие шаги, дверь скрипнула и приоткрылась.

– Мне бы Марию Матвеевну повидать, – сказал Чижов, увидев в проеме маленькую щуплую старушонку.

– Это я, – удивилась женщина. – А вы кто?

– Я вам привез привет от Сергея Белого. Сына Дарьи Степановны.

Старушонка ахнула и, прикрыв рот ладонью, оглянулась на темный длинный коридор. Перекрестившись, она пробормотала:

– Помилуй Бог! Он же помер.

– Жив он, мамаша. Повидать вас хочет, но сюда ему приходить не с руки.

– Да где же он?

– В забегаловке у рынка.

– Батюшки, как же это! Я же второй год из дома не выхожу.