Подаренная чёрному дракону

Это так бесило, что я готов был разорвать этого медведя собственными руками. Прямо здесь и сейчас. Прикрыв глаза, я медленно досчитал до трёх, потом до пяти и выдохнул. Улыбка с его лица стёрлась.

Вот так-то лучше.

- Эта ночь будет последней в твоей жизни, бастард, - ровно произнёс я, контролируя свои эмоции, - ты будешь слушать, как меня восхваляют и поздравляют. Теперь эта женщина, замок и земли принадлежат мне. А ты позорно сдохнешь даже не смертью воина, а как падаль с петлей на шее.

- Нет, - тихо выдохнула Розанна.

- Да, это последнее моё слово.

- Я возненавижу вас за это, - от услышанного у меня свело челюсть. Значит так, да.

- Ничего переживёшь, - грубо рявкнул я, уязвлённый её откровениями.

- Не думаю, - шепнула она одними губами, но я услышал.

Это было уже слишком."

"На эмоциях я резко развернулся и поменял положение её тела так, чтобы она сидела ровнее. Моя розочка, испуганно вскрикнув, вцепилась в моё плечо. За спиной раздался грозный рык, оскалившись, я понял, что это медведь отреагировал на её тихий вопль.

- Не надо, - закричала Розанна на моих руках, - хватит.

- Уймись, - рявкнув, я прибавил шаг. - Чем быстрее его удавлю, тем лучше.

Она опустила глаза. Зелень её платья слилась с моим чёрным плащом. Словно одно волшебное одеяние на двоих. Я понимал, что наверняка кажусь своему бутончику врагом, монстром. Наверное, думает, что я собрался терзать её всю жизнь.

- Как же я вас ненавижу, - я отчётливо слышал её шёпот сквозь слёзы. - Вы воплощение всего, что отторгает моя душа и сердце. В вас ни капли сострадания, добра и милосердия.

- Воины лишены такой чуши, - грубовато ответил я, не понимая, как себя вести с этой крошкой. Она казалась такой нежной, хрупкой и ранимой.

- Я знаю, вы способны только убивать, разрушать и душить тех, кто рядом с вами. Я надеюсь, у нас никогда не будет общих детей.

А вот это было уже жестоко. Кажется, моя жена всё же имеет коготки и знает, как оцарапать побольнее.

- Будет, ты подаришь мне сына, - сдерживая свой гнев, процедил я.

- Нет, я не позволю родиться на свет даже дочери, - она зачем-то выводила меня из себя. Провоцировала.