Почти родные

Сейчас смешно об этом вспоминать, а тогда было очень переживательно.

– Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что теперь мы по одну сторону баррикад? Ничего плохого я делать не собираюсь. – Утыкаюсь Андрею в грудь, слушая мерный стук его сердца.

– Взаимно, Яна.

Касаюсь губами ключицы и веду выше. В моих действиях нет никакого сексуального подтекста. Мне просто очень нравится целоваться с Андреем. Солгу, если скажу, что не думала об этом с самого детства. Однажды увидела, как он целуется с одной из своих девчонок, и после этого испытывала лишь одно желание – вырвать пигалице губы.

Какое-то время мы проводим в объятиях друг друга, а потом едем в ближайшую больницу – на осмотр к гинекологу.

Врач при Ковалёве подтверждает, что причин для тревоги нет, это такая физиология. Возможно, будет кровить и при следующем половом акте, так как девственная плева была очень плотной.

Андрей еще что-то спрашивает, но я не слушаю: звонит мама. Отхожу в сторону и нажимаю зеленую кнопку, заверяю, что у нас все отлично, и возвращаюсь к Андрею.

– В аптеку заглянем. Врач прописал тебе лекарства, заодно купим презервативы.

– Разве у тебя нет? А как же амплуа ловеласа?

– Только амплуа, – отзывается Андрей, заводя двигатель.

– А твои синяки и порез?

– В следующий раз обсудим, – отвечает он таким тоном, что я не решаюсь спрашивать что-то еще по этому поводу.

– Тогда ты нарушил свое обещание. Настаивать не буду. Но за это я хочу с тобой фотосессию. Давно без ума от твоих губ. Тайно не сделала ни одной фотографии, хотя могла, пока ты валялся с температурой.

Андрей после паузы переспрашивает:

– Фотосессию?

– Да, – уверенно киваю я.

– Ладно, будет тебе фотосессия.

Звучит как дань вежливости, но я улавливаю за этим подтекст.

– И ты тоже мне будешь кое-что должна. Пару тренировок.