Почти родные

Кажется, собирается развернуться и уйти, но топ сползает ниже, оголяя грудь. Соски призывно торчат, я дрожу от возбуждения, хотя засранец напротив даже не прикасается ко мне. Просто смотрит. Смотрит, смотрит… А потом глухо выдает:

– У меня плохо с выдержкой, Яна, и тебе это прекрасно известно. Зачем провоцируешь? Я выебу тебя, только потом что?..

– Не знаю, – отвечаю честно.

Да и думать об этом не получается. Сейчас я напоминаю себе капризного ребенка, который во что бы то ни стало захотел красивую навороченную игрушку.

– Просто потрогай меня. – Делаю шаг вперед и прижимаюсь к Андрею.

Его горячие ладони смыкаются на пояснице, и мы впечатываемся в комод, стоящий у стены.

Теплые губы Ковалёва сминают мои, руки опускаются к ягодицам, от чего будто током прошибает. Пульс взрывается в висках.

Я хрипло вскрикиваю от ощущений, которые пронизывают насквозь, когда Андрей, сдвинув мои трусы в сторону, нежно касается пальцами влажных складок. Тут же вспыхиваю, колени слабеют. Да, это то, что необходимо… Но мне мало. Чертовски мало.

– Еще… Не останавливайся… – шепчу.

Андрей, опустив голову, жадно кусает мой сосок. Я захлебываюсь горячей волной кайфа.

– Пожалуйста… – Запускаю руки в его волосы, прижимаясь теснее и дрожа от неудовлетворенного желания.

Ковалёв выписывает узоры на промежности, осторожно погружает в меня один, затем второй палец.

Отстранившись, Андрей прожигает темным взглядом, ускоряя темп. Я со стоном подаюсь навстречу его руке, и в это мгновение абсолютно плевать, правильно мы поступаем или нет.

Впиваюсь ногтями в плечи Андрея, утыкаюсь носом в его шею и застываю. Все обрывается внутри от умелых движений. Мышцы долго пульсируют, продлевая эйфорическую агонию.

– Всё, я съезжаю, Яна, – произносит Ковалёв, когда я немного прихожу в себя.

Напряженно всматриваюсь в его лицо.

– Куда?

– В часе езды есть неплохая тренировочная база. Подготовлюсь к чемпионату там.

Буквально пару часов назад я готова была поставить Янису ультиматум, чтобы повлиял на своего старшего сына, но сейчас передумала.

Гораздо больше людей сдавшихся, чем побежденных. Андрей не любит быть ни тем, ни другим.