Почти родные

Я достаю наличные и подхожу ближе, чтобы дать денег женщине, но Андрей вдруг вырывает купюры из рук.

– С ума спятила? – В его голосе прорезаются стальные нотки.

Опешив от такой реакции Ковалёва, я перевожу взгляд то на него, то на женщину.

– Стой тут и не смей ничего ей давать. Я сейчас.

Андрей относит цветы в машину и возвращается. Подходит к женщине с ребенком, что-то у нее спрашивает. Та пугается. Начинает рыдать, но Ковалёва не трогают ее слезы. Он достает корочку и телефон. Вызывает полицию, игнорируя, что к нам и так направляется человек в форме.

– Андрей, не нужно, у нее и так все плохо в жизни. Зачем ты вызвал полицию? Пусть просит подаяние…

Ковалёв обжигает меня таким взглядом, что не решаюсь продолжать.

– Беспредел учиняете, молодые люди? – интересуется подошедший полицейский.

– Не мы. У вас проблемы, сержант, – взглянув на его погоны, уверенно говорит Андрей и сует тому под нос свою красную корочку. Следом набирает настоящего помощника деда, Валентина Петровича, и просит взять под контроль участок, координаты которого сейчас скинет.

– Что происходит? – спрашиваю я, ничего не понимая.

– Иди в машину, – отдает Ковалёв приказ.

– Андрей… – пытаюсь возразить.

– Яна, иди в машину, – повторяет он. – Я решу здесь все и приеду. Жди меня дома."

"Но я и не думаю уезжать. Возвращаюсь в машину и говорю водителю ждать. Из окна наблюдаю, как Андрей общается с сержантом и приехавшими полицейскими. Через двадцать минут подъезжает еще один человек. Наверное, от Валентина Петровича: номера на машине знакомые.

– Какая упрямая, – цокает языком, когда я выхожу к нему навстречу.

От внимания не ускользает, что Андрея потряхивает, он сильно напряжен.

В машину садиться не торопится. Лезет в карман пиджака и достает сигареты.

– Дома мне явно не стало бы лучше, я бы с ума сошла от ожидания.

Повисает пауза. Андрей делает несколько затяжек и лишь потом начинает говорить:

– Никогда не смей подавать в переходах или на улице женщинам с детьми. Никогда, слышишь? Звони в полицию. Привлекай внимание прохожих. Так ты больше сделаешь для этого дитя, чем подавая милостыню.

Непонимающе смотрю на Андрея. Обескураживает, сколько сейчас эмоций и боли в его глазах.

– Это бизнес, Яна. Плохой бизнес.