Побег

Николай вернулся почти сразу, ведя с собой трех девиц в мини, только не белых, а уже совсем разноцветных. Девицы щебетали что-то на румынском и выглядели так, что я пришел к выводу о том, что проблемы с принуждением к занятию проституцией в этом клубе уже не стоят.

– Мирела! – представил он черноглазую блондинку с отросшими корнями волос, одетую в красное платье. – Флорика! – Нам заулыбалась носатая брюнетка в голубом. – Иоланда! – Та оказалась круглолицей скуластой шатенкой в черном, с толстыми, как у негритянки и, кажется, своими, а не надутыми губами, и носом, который так исправили при пластике, что ноздри превратились в щелочки, а кончик смотрел чуть ли не вертикально.

– Точно, – поддержал его я. – Во всем чувствуется класс.

– Я же говорил! – обрадовался комплименту Николай. – Садитесь! – махнул он дамам, широким жестом указывая на диван. – Эй! – пробегавшая мимо официантка аж подпрыгнула и тут же бросилась к нам.

Через минуту стол был уже заставлен бокалами, среди них возвышалась огромная ваза фруктов, а обладательница усовершенствованного носа Иоланда уже сидела рядом, прижавшись бедром и наваливаясь боком.

– Николай, а ты как тут вдруг в таком авторитете оказался? – не удержавшись, спросил я.

– Из моего города тут главные, а самый главный моей жены троюродный брат. Повезло! Серьезные люди, много денег, большие дела тут делают! Я Славе рассказывал, много зарабатывать можно. Больши-ие дела, уф! Ты отдыхай, давай лучше за то, что мы на свободе и тут как братья встретились! – Он вознес свой коньяк, предлагая чокнуться.

Никто чокаться не отказался, даже я, хоть и понимал, что кругом неправ. Но время и правда детское, а подсчитывать оставшиеся часы сна было лень. И неохота.

Ну а дальше понеслось, как оно и бывает. Я хотя бы на крепкое не сбивался, придерживаясь правила «с чего начал, то и пей», но и эта вишневая штуковина оказалась коварной. Вроде бы как сок, а потом ловишь себя на том, что ты уже просто пьяный.